Александр Невский, князь

В летописях Александр Ярославич начинает упоминаться с 1228 г. В этом году отец его, Ярослав Всеволодович, после похода на Емь, отправился с женой своей в Переяславль-Залесский, оставив в Новгороде сыновей своих, Федора и Александра. Ярослав оставил при них, — конечно, потому, что княжичи были еще очень молоды, — Федора Даниловича и тиуна Якима.

В том же году в Новгороде, по случаю долго стоявшей дурной погоды, цены на предметы потребления сильно повысились, так как ожидали неурожая и голода. Народ волновался: искали виновника несчастия и нашли его в неповинном ни в чем владыке Арсении, который будто бы коварно заключил своего предшественника Антония (надобно заметить — совершенно дряхлого и не владевшего уже языком) в Хутынском монастыре и сам сделался владыкой, подкупив князя; Арсений едва избег насильственной смерти. Антоний опять занял святительский стол. но народ не успокоился; начались грабежи. При таком положении дел дети Ярослава не могли считать себя безопасными, почему помянутые Федор Данилович и тиун Яким бежали с юными княжичами к отцу их, а новгородцы, пославшие перед тем послов к Ярославу — звать его в Новгород на всей воле новгородской, не дождавшись возвращения этих послов, послали других звать к себе Михаила черниговского. Послы эти, впрочем, задержаны были союзником Ярослава, князем смоленским. Но у Михаила пока связаны были руки борьбой с Даниилом галицким; а как только между южными князьями состоялся мир, он поспешил в Новгород, где принят был с восторгом. Уладивши дела новгородские, Михаил поспешил (1229 г.) в Чернигов, оставив в Новгороде юного сына своего, Ростислава. Ярослав не упускал случая к притеснению Новгорода. В самом Новгороде происходили волнения и беспорядки вследствие вражды посадника Водовика с сыном известного посадника же Твердислава; к тому же цены на хлеб еще более поднялись вследствие бывших в сентябре 1230 г. морозов, побивших озими. Михаил, во второй раз бывший перед тем в Новгороде и обещавшийся опять приехать в сентябре, не являлся: Ярослав, злобившийся на него из-за Новгорода, сдерживал его; к тому же Водовик, поднявший сильную междоусобную бурю в Новгороде, ушел с юным Ростиславом в Торжок. Новгородцы послали объявить Михайлову сыну, что отец его изменил, что они найдут себе другого князя; выбрали нового посадника и тысяцкого, разграбили домы прежних сановников и звали к себе Ярослава. 30 декабря 1230 г. Ярослав целовал к новгородцам крест «на всех грамотах Ярослава» (Владимировича). Пробывши здесь две недели, он уехал в Переяславль, а в Новгороде опять оставил детей своих, Федора и Александра. В 1236 г. Ярослав уехал княжить в Киев; сын его Федор умер в 1233 г., так что теперь Александр оставался в Новгороде более или менее самостоятельным князем. Татарское нашествие 1238 г., как известно, не коснулось Новгорода, и юного князя новгородского, по выражению летописи, Бог соблюл от татарского меча. Между тем как восточная Русь все внимание должна была обратить на пришельцев-завоевателей, Новгородская область имела под боком своих врагов в лице шведов, многих финских племен и ливонских рыцарей. Несомненно, в виду частых вторжений этих врагов в Новгородскую землю, Александр, сыгравши в 1239 г. свадьбу свою в Торжке (он женился на дочери Брячислава полоцкого), начал укреплять берега Шелони, а года через два неприятель действительно появился, хотя и с другой стороны: в 1240 г. шведский король, вероятно, в наказание за набеги новгородцев на Финляндию, послал на Новгородскую землю зятя своего Биргера со множеством шведов, норвежцев и финнов (с ним были, по летописям: «свей и мурмане, Сумь и Ямь»), которые через Ладожское озеро и р. Волхов должны были доплыть до самого Новгорода. Но Александр с немногочисленною новгородскою ратью встретил их на берегу Невы, где и произошла битва, украшенная поэтическими сказаниями (явление Бориса и Глеба) и давшая Александру прозвание Невского. Последний лично участвовал в битве со шведами и, по словам летописи, «неверному кралю их (Биргеру) возложил острием меча печать на челе». В том же году, вследствие ссоры с новгородцами, о причинах которой летописи умалчивают, Александр с матерью, женой и вообще со всем двором своим уехал из Новгорода в Переяславль-Залесский. Но не прошло и года по отъезде его, как на новгородские земли напали ливонские немцы, Чудь и Литва; немцы повоевали Водь и наложили на нее дань; в погосте Копорьи сделали острог (город), взяли г. Тесов и, вообще, не доходили до Новгорода только на 30 верст. В таких крайних обстоятельствах новгородцы обращаются к вел. кн. Ярославу Всеволодовичу и просят себе князя; Ярослав отпустил к ним сына своего Андрея, но он, как видно, не оправдал надежд и желаний новгородцев: второе новгородское посольство, во главе которого был владыка Спиридон, просило отпустить Александра. Ярослав, по некоторым летописным известиям, едва согласился отпустить его. Между тем немцы опять напали на Новгородскую землю: на этот раз они забрали скот по р. Луге, так что сельским жителям нечем было обрабатывать землю. В 1241 г. Александр приехал в Новгород, к общей радости граждан; и в том же году с новгородцами, ладожанами, корелами и ижорянами выступил в поход на немцев: он взял Копорье; взятых в плен немцев частию отпустил, а частию отвел в Новгород; вожан же и Чудь, «переветников», перевешал и вскоре возвратился в Переяславль.

В том же году немцы напали на Псков, побили псковичей и в городе посадили своих наместников. Заслышав об этом, Александр с братом своим Андреем прибыл в Новгород в том же 1241 г. Братья Ярославичи с новгородцами и низовцами изгоном (быстро и неожиданно) устремились к Пскову, перехватали там немцев и Чудь, а немецких наместников из Пскова отправили в Новгород. Таким образом, Псков был освобожден. Но рыцари не думали уступать Невскому герою: они выступили против него и в начале имели успех, — ими разбит был передовой отряд русских, вступивших в Ливонию. Александр должен был податься назад и искать удобной позиции: он остановился «на Чудском озере, на Узмени у Воронья камени». Немцы устремились на русских, и произошло известное Ледовое побоище. Это было 5 апреля 1242 г. Русские взяли верх и семь верст гнали немцев по льду; 500 рыцарей (по другим — 400) пало в этой битве и 50 взято в плен. Победителя встретили в Пскове с крестами и хоругвями. В то же время литовцы начинают делать, по выражению летописи, «пакости» Новгородской земле, и Александр устремляется на них: в один поход, если верить летописи, он победил семь ратей литовских и такой страх нагнал на литовцев, что, — как говорит летопись, — они после того начали «блюстися имени его». После этой победы Александр отправился в Низовскую землю.

Между тем, в том же году немцы прислали послов в Новгород, когда уже Александра там не было («без князя»); они отказывались от недавних своих завоеваний и просили о размене пленных: «что есмы зашли Водь, Лугу, Пльсков, Лотыголу мечем, говорили они, то ся всего отступаем». Таким образом, со стороны ливонских рыцарей новгородские и псковские волости пока были обеспечены в отношении безопасности. Но южные границы не безопасны были от набегов Литвы. В 1245 г. литовцы опустошали окрестности Торжка и Бежецка, где теперь княжил, с соизволения Александра Невского, Ярослав, сын Владимира псковского, живший до того у ливонцев и недавно воевавший с последними Псковскую землю. Этот Ярослав с новоторжцами погнался за литовцами, но был побит ими; потом, совместно с тверскими воеводами, Яведом и Кербетом, которые вышли с тверичами и дмитровцами, он опять погнался за литовцами; у Торопца произошел бой, клонившийся не в пользу русских. На следующий день явился Александр с новгородцами: он отнял у литовцев весь полон и побил 8 князьков литовских. Новгородцы пошли отсюда восвояси, а Александр «с своим двором» продолжал преследовать неприятеля и окончательно добил его у г. Жижиц у Усвята. Захватив с собой из Витебска сына, он пошел к Новгороду, но на пути встретил другую литовскую рать, которую также побил. Защищая северозападную Русь от соседей, немцев и финнов, Александр обращал свои взоры и в противоположную сторону, где требовались уже не меч и крепкая рука, а серебро и золото: летописи, между прочим, ставят ему в похвалу, что он «не остави пути отца своего», посылал в Орду выкупать пленников «и много злата и сребра издава на пленникех». Вообще, слава о нем, а особенно о его богатырских подвигах распространилась повсюду, так что, — по словам летописца, — даже моавитские жены (монгольские) именем его стращали детей.

30 сентября 1246 г. скончался Ярослав Всеволодович; Александр, вместе с дядею Святославом и братьями, оплакал кончину отца и в том же году, по требованию Батыя, отправился в Орду. Восточный деспот, по словам летописи, немало подивившись красоте и величественной наружности Александра, послал его и брата его Андрея, ранее Невского прибывшего в Орду, к великому хану в Монголию, откуда они возвращаются в 1249 г., пожалованные: Александр — Киевом и всей Русской землей, а Андрей — Владимиром. По прибытии во Владимир Александру пришлось оплакивать здесь смерть родственников своих, князей: Владимира Константиновича углицкого и Василия Всеволодовича Ярославского. Вскоре после этого он отправился в Новгород, где, в 1251 г., торжественно встречал прибывшего из Владимира митрополита Кирилла вместе с епископом ростовским, также Кириллом. Новгородцы умолили митрополита поставить им во епископы Далмата, и митрополит удовлетворил их желание, к их общей радости, хотя эта радость должна была несколько омрачиться, так как князь их сильно заболел. Оправившись от болезни, Александр отправил к норвежскому королю Гакону посольство с предложением, чтоб он воспретил своим финмаркским подданным грабить Лопь и Корелию, причем послам поручено было лично узнать дочь Гакона, Христину, на которой Александр думал женить сына своего, Василия. Предложение о финмаркских подданных было удовлетворено, но сватовство не состоялось. В своем месте мы уже высказали предположение, что родственный союз Андрея с одним из южно-русских князей мог заставить Александра действовать решительнее в отношениях его к младшему брату. В 1252 г. Невский отправился в Орду к Сартаку, сыну Батыя, который, по старости, уже мало занимался делами по управлению улусами. Принятый с честию, Александр повел дело так, что на Андрея была послана татарская рать под начальством Неврюя, и Андрей бежал через Новгород, Псков и Колывань (Ревель) в Швецию: Александр торжественно въехал во Владимир и был посажен митрополитом Кириллом на великом княжении.

В 1254 г. брат Александра, Ярослав тверской, с своими боярами бежал в Ладогу. Хотя летописи и не указывают на причину этого бегства, но, кажется, ее надобно искать в правдоподобно предполагаемых отношениях Ярослава к Андрею. При нашествии Неврюя, когда Александра еще не было на Руси, мы видим семейство Ярослава и воеводу его Жидислава в Переяславле. Зачем, спрашивается, они попали туда? Нам кажется, что младшие братья Александра были в союзе; они не могли не знать, зачем Александр поехал к Сартаку, и, вероятно, хотели действовать против старшего брата сообща. Однако Александр пока оставлял Ярослава в покое. Но в 1254 г. для Ярослава могло выясниться что-нибудь опасное со стороны Александра, и он решился бежать и притом с боярами, которые, конечно, были ближайшими советниками своего князя и исполнителями его планов, а следовательно должны были, по необходимости, разделять с князем его опасности и невзгоды. Из Ладоги новгородцы перевели Ярослава во Псков. В это время в Новгороде заметно уже было недовольство сыном Невского, Василием, который в следующем 1255 г. и был изгнан из Новгорода, а на место его взят был Ярослав Ярославич. Василий бежал в Торжок. Узнавши об этом, Александр через Торжок, где пристал к нему и сын его Василий, пошел к Новгороду вместе с двоюродным братом своим, Димитрием Святославичем. В самом Новгороде происходила борьба между двумя партиями, больших и меньших, из которых первая стояла за сына Невского, а вторая — за Ярослава. Тверской князь, не видя возможности удержаться на новом месте, неизвестно куда скрылся, а Невский, между тем, подступал к Новгороду. Партия больших взяла верх, и в угоду Александру сменен Анания (посадник), сторонник меньших, а место его занял сторонник больших Михалко (Михаил Степанович), внук Твердислава. Умиривши граждан, Александр отправился во Владимир, оставив на новгородском столе опять сына своего Василия. В это время в Орде произошла перемена: в 1255 году умер Батый, а в следующем 1256, как сообщают некоторые летописи, все суздальские князья поехали в Орду, естественно, на поклон к новому хану, а преимущественно бывшему тогда в силе ханскому сановнику Улавчию. Александр сам не поехал, а послал только дары. Может быть, Александра удержали дела новгородские: в этом году шведы и финны (Свей, Емь, Сумь) пришли в Новгородскую землю и начали ставить город на р. Нарове; новгородцы послали на «Низ» к великому князю за полками; собирали и свои полки. Услышав о приготовлениях новгородцев, шведы бежали за море. Зимой Александр пришел в Новгород и стал собираться в поход; но никто не знал, куда он хочет идти, хотя многие думали, что он собирается на Чудь. Несмотря на чрезвычайные трудности зимнего пути, Александр с суздальскими и новгородскими полками проник в Финляндию, повоевав все поморье; много неприятелей было побито и много взято в плен. После этого похода Александр возвратился во Владимир, захватив с собой новгородских послов, Елевферия и Михаила Пинещинича. В следующем 1257 году князья: Александр, Андрей и Борис (Василькович ростовский) пошли в Орду с поклоном к Улавчию и в том же году возвратились; а вслед за ними пришли татарские численники и изочли земли: Суздальскую, Рязанскую и Муромскую; поставили десятников, сотников, тысящников и темников; не переписывали только черное и белое духовенство и, вообще тех, «кто зрит на святую Богородицю и на владыку».

В том же году и до Новгорода дошла, по выражению летописца, злая весть, что татары и с него хотят тайги и десятины. Вследствие этого там поднялись волнения, причем был убит и посадник Михаил (старый, Анания, незадолго перед тем умер). Между тем Александр с татарскими численниками пришел в Новгород, откуда сын его, Василий, разделявший с новгородцами негодование на татарское число, бежал в Псков. Татарские послы требовали тамги и десятины, но им отказали в этом: новгородцы дали им только дары для хана и отпустили с миром. После того Александр выгнал сына своего из Пскова и отправил в Суздальскую землю, а тех, «кто Василья на зло повел», жестоко наказал: «овому носа урезаша, а иному очи выимаша». Впрочем эту жестокость летописец оправдывает: «всяк бо злыи, говорит он, зле да погыбнет». Волнения и после того не прекращались в Новгороде: в ту же зиму новгородцы убили какого-то Мишу, «может быть, того самого, говорит один из наших историков, который так славно бился со шведами при Неве»; посадничество дано было выведенному из Ладоги Михаилу Федоровичу, а место тысяцкого — Жидяте Доможирову (по другим — Жироху). В следующем 1258 году Александр, с братьями — Андреем и Ярославом тверским, и Борис ростовский ходили в Орду и чтили Улавчия. По отъезде их из Орды, во Владимир опять явились, уже в 1259 г., татарские численники для исчисления той же Новгородской земли; Александр, Андрей и Борис ростовский зимой отправились с ними в Новгород. Но еще осенью в Новгород пришел из Суздальской земли Михаил Пинещинич (взятый Александром во Владимир в 1256 г.), по словам летописи, с ложным посольством и сказал новгородцам, что если они не дадут числа, то полки (татарские), в Низовской земле уже готовы против них. Новгородцы согласились на число («яшася новгородци по число»). Однако зимой, когда приехали в Новгород татарские послы, Беркай и Касачик, с женами своими и многочисленной свитой, в Новгороде поднялся мятеж; татары требовали от Александра стражи для личной безопасности от народной ярости, — они говорили: «дайте нам число, или бежим проче», что означало, вероятно, угрозу. Но чернь волновалась и хотела «честно умереть за св. Софию», — между тем как другие настаивали на исполнении требования татарских послов. Есть известие, что татары — может быть, в надежде на разъединенность новгородцев — с двух сторон хотели ударить на город, но — по словам летописи — невидимая сила Христова возбранила им это. Наконец, Александр, а за ним и татары, выехали с Городища. Только теперь большие взяли верх: новгородцы «яшася по число, творяху бо бояре собе легко, а меньшим зло». Взявши число, татары удалились восвояси. Александр, оставив на новгородском столе другого сына, Димитрия, также поехал во Владимир через Ростов, куда он прибыл в среду средокрестной недели. Здесь его чествовали: епископ Кирилл, князья Борис и Глеб с матерью их, княгиней Марией.

Теперь в Новгороде пока все успокоилось. Но года через три, а именно в 1262 году, произошли восстания в других городах: выведенные из терпения насилиями откупщиков татарской дани, бесерменами, жители разных городов собирались на веча и решали — изгонять от себя сыроядцев, как называли тогда татар и бесермен. Так, произошли восстания в городах: Владимире, Суздале, Ростове, Ярославле, Переяславле; в Ярославле убит был народом Зосима, бывший прежде христианином и даже монахом, а потом, в угоду одному ханскому баскаку, принявший магометанство и, как это большею частию бывает с ренегатами, ругавшийся над прежней верой своей и прежними братьями по ней и даже хуже окаянных, как говорит летопись, утеснявший прежних своих сограждан. Конечно, в Орде не могли равнодушно отнестись к такому событию, и татарские полчища уже готовы были нахлынуть на Русь. Александру предстоял трудный подвиг — умилостивить хана, чтобы отвратить беду от Русской земли. В четвертый раз отправляясь в Орду, Александр послал сына своего Димитрия с новгородцами и брата Ярослава тверского на г. Юрьев (Дерпт); с ними пошли еще два князя: зять Александра Константин, сын Ростислава смоленского, и кн. полоцкий Товтивил с полочанами и литовцами. Этот поход был удачен: Юрьев был взят, множество граждан погибло в пожаре, многие побиты, а иные взяты были живыми. Следствием этой победы был выгодный для русских договор с немцами. Между тем Александр отправился в Орду. Хан Берге задержал его, так что ему пришлось зимовать там. Из Орды Александр выехал больной; через Нижний Новгород он доехал до Городца и здесь, 14 ноября 1263 года, постригся, приняв при этом имя Алексия, а ночью того же числа скончался. Тело его повезли во Владимир. Митрополит Кирилл, в сопровождении владимирских граждан, встретил печальное шествие за 10 верст от Владимира у врат Боголюбской обители, 23 ноября тело Александра погребено было в монастыре Рождества Пресв. Богородицы, откуда, в 1725 году, мощи его перенесены были Петром I в С.-Петербургскую Александро-Невскую лавру.

Александр Ярославич был женат на Александре, дочери кн. полоцкого Брячислава, отец которого нам неизвестен; о самом Брячиславе летописи упоминают только по поводу выхода его дочери за Александра, в 1239 г. Некоторые приписывают Невскому вторую жену, Вассу, но — кажется — ошибочно. Александр имел следующих детей: Василия, Димитрия, Андрея, Даниила и дочь Евдокию, бывшую в замужестве за Константином Ростиславичем, кн. смоленским.

Житие святого благоверного князя Александра Невского

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Ежедневное техническое обслуживание Урал 4320

Поставки автомобилей Урал, КАМАЗ. Для любителей мотоциклов Урал, Днiпро

sp-texnika.ru