О древнем Пскове (Савелий Ямщиков)

Псков принадлежит к числу древнерусских городов, которые трудно осматривать. Только прожив в нем некоторое время, начинаешь постепенно разбираться в основах средневекового строительства, понимать принципы старой планировки, чувствовать внутренний смысл отдельных шедевров древнего зодчества.

Красотами древнего города можно восхищаться, не думая об исторических закономерностях строительства и истоках творчества старых мастеров. Знания будут накапливаться день ото дня, откладываясь в памяти и превращаясь в стройную систему представлений о древнем Пскове. Если же все время стараться отмечать в записной книжке или специальном плане итоги знакомства с определенными объектами, можно совсем не увидеть, не ощутить Пскова, пройти мимо богатств, рассыпанных по всему городу.

Древнейшая часть города находилась на Крому, где Пскова сливается с Великой. Средневековыми архитекторами не случайно выбрано для Троицкого собора самое высокое место. Теперешнее здание кафедрального храма относится к концу XVII века. Но не вызывает никаких сомнений связь его с более ранними вариантами этой же постройки. Страда города издалека кажется белоснежным исполином, вознесшимся к небу. Вблизи, особенно когда стоишь на берегу Великой, Троицкий собор в сочетании с высокими крепостными стенами убеждает в неисчерпаемых возможностях мастерства русских зодчих.

За каменной оградой Мирожского монастыря можно представить себе подлинную атмосферу средневековой жизни крупного политического и культурного центра древнего Пскова. Здесь все напоминает о людях, живших сотни лет назад. Это они участвовали в украшении драгоценными фресками Спасо-Преображенского собора в XII веке, один из них переписывал в монастырской келье «Слово о полку Игореве», стены храма слышали пламенные проповеди, призывавшие на борьбу с супостатами. Гулкое эхо звучит под сводами собора, эхо далекого и вместе с тем близкого прошлого. Разве могут умереть или быть забытыми чудесные творения, рожденные безымянными мастерами и прославившиеся на весь мир!

Если памятники псковской иконописи, сохранившиеся до наших дней, позволяют хотя бы предположительно рассуждать о местной художественной школе, то фрески древнего Пскова почти полностью уничтожены. Не раскрытый полностью по сей день фресковый ансамбль Мирожского монастыря (XII в.), фрагменты живописного убранства Рождественского собора на Снетной горе (XIV в.), немногочисленные фрески Довмонтова города (XIV в.), роспись церкви Успения в Мелетове (XV в.) и открытые недавно детали фресок в Печорах (XVI в.) — вот, к сожалению, полный перечень образцов монументального искусства, счастливо уцелевших в нелегкой жизни, которая выпала на долю старого русского города. Трудно себе представить, что десятки псковских храмов по окончании строительства оставались не украшенными стенными росписями. Высокий уровень изобразительного искусства, свойственный творчеству древних псковских мастеров, характеризует самые различные виды художественного наследия Пскова: иконопись, книжную миниатюру, ювелирные изделия, резьбу по камню и дереву, керамику. И, конечно же, многогранный талант псковичей не мог не найти своего применения в одном из самых популярных на Руси искусств — в украшении храмов фресковыми росписями. Вот почему такое значительное место в псковском художественном наследии занимают снетогорские фрески.

Фрески Снетогорского монастыря удивительно созвучны классическим памятникам псковской иконописи XIV — XV веков. Суровая назидательность присутствует в каждом лике снетогорских фресок, но строгий лаконизм изобразительного языка не переходит в потусторонний аскетизм, характерный для средневековой живописи. Мастера, работавшие на Снетной горе, были прежде всего эмоциональными художниками, глубокими философами, умевшими не просто иллюстрировать религиозные каноны, но и передавать глубокий смысл изображаемых событий. Легко и стремительно двигалась кисть снетогорских живописцев, они работали уверенно и свободно, как того требовала техника фресковой живописи, не допускающая повторов и исправлений.

Историко-художественные музеи в старых русских городах являются своеобразными центрами по изучению культурного наследия прошлого. Сотрудники музеев тщательно собирают и хранят археологические предметы, исторические документы, произведения живописи и скульптуры. Богатая интересными и значительными событиями жизнь древнерусского города словно оживает и заново проходит перед глазами посетителей местного музея. Работая в фондах музеев-заповедников, наши ученые сделали немало важных археологических и исторических открытий.

Уникальные памятники изобразительного искусства, выставленные в залах новгородского, суздальского, вологодского, ростовского, кирилловского и других крупных древлехранилищ, могут принести славу любому музею мирового значения.

Создание и устройство периферийных музеев — это история охраны и восстановления памятников старины на местах. Неотъемлемой частью исторических судеб древних городов стали имена людей, участвовавших в основании лучших музеев России. Благодаря стараниям и умению ученых-энтузиастов неповторимые творения старых мастеров доступны теперь широкому кругу зрителей. Ошибки, неизбежные при такой ответственной работе, как устройство экспозиций и запасников, полностью искупаются окончательными результатами благородного труда талантливых специалистов. О создателях местного музея в каждом древнерусском городе говорят с уважением и испытывают к этим людям чувство глубокой благодарности.

Музей в Пскове создавался в первые послереволюционные годы. Губернский комитет, образованный сразу после освобождения Пскова от иностранных интервентов, выполняя декрет об охране памятников, начал брать на учет произведения живописи, скульптуры и прикладного искусства. В фонды будущего музея поступали первоклассные памятники из частных коллекций. Древние иконы, недоступные ранее для обозрения, исследовались специалистами и также ставились на музейный учет. В Псков приходили посылки из Государственного музейного фонда, Музея Академии художеств и Третьяковской галереи. Многие из поступивших тогда в Псков произведений заняли впоследствии достойное место в экспозиции местного музея. Уже в 1929 году академик И. Э. Грабарь, посетив псковский музей, написал: «Совершенно законченной представляется работа по организации картинной галереи Пскова, развернутой в ряде просторных, отлично освещенных залов. Здесь неподготовленного посетителя, даже немало искушенного по части музейных ценностей, ожидают необычайные и волнующие переживания…».

Псковский музей ежегодно продолжает пополнять свои коллекции. Расширяются старые разделы, открываются новые экспозиции. Научные сотрудники музея изучают уникальные памятники, устраивают выставки, публикуют образцы псковского изобразительного искусства. Тематические выставки настолько полно и интересно освещают отдельные периоды художественной культуры древнего Пскова, что некоторые из них действуют постоянно, привлекая широкое внимание посетителей. Так, в последние годы открылись отделы древнерусской живописи, прикладного искусства, рукописной книги, народного творчества.

«Недалеко время, когда псковская школа предстанет перед нами, быть может, с такими же легко определимыми оттенками, какие мы сейчас уже различаем в школе новгородской». Эти строки написаны И. Э. Грабарем почти полвека назад. Послевоенная работа реставраторов показала, что предвидение ученого было абсолютно верным. Экспозиция древнерусской живописи в Псковском государственном историко-художественном и архитектурном музее-заповеднике почти на три четверти состоит из икон, прошедших реставрацию совсем недавно. Правда, лишь некоторые из них относятся к рангу первоклассных, но значение каждого выставленного произведения для псковской школы трудно переоценить.

Почти все памятники, реставрированные после войны, были вывезены оккупантами в Германию и уже после войны возвращены нашей стране. Такова судьба и великолепной иконы «Сошествие во ад», которая, безусловно, принадлежит к числу классических образцов древней живописи Пскова. Надо отметить, что она написана на излюбленный местными мастерами сюжет. Если сопоставить в количественном отношении известные нам псковские иконы, то памятники с изображением «Воскресения Христова» («Сошествие во ад») займут в такой таблице первое место. Здесь достаточно напомнить первоклассные иконы «Сошествие во ад», принадлежащие Третьяковской галерее и Русскому музею. Кроме чисто псковской системы построения ликов, сама композиция полностью соответствует иконографическому изводу, характерному только для изобразительного искусства Пскова. Чисто псковской особенностью является во вновь открытой иконе ряд фигур святых, представленных в верхнем ярусе композиции.

Псковичи любили вместе с основным изображением помещать фигуры церковных деятелей, соименных заказчику или связанных косвенно с какими-либо событиями в жизни города. Икона «Сошествие во ад» датирована первой половиной XV века. Характерные признаки сближают ее с псковскими памятниками и произведениями, созданными в последующие десятилетия.

Чем же так знамениты псковские иконы? Где кроется секрет неповторимости и оригинальности творчества псковских художников? Почему их произведения невозможно спутать или отождествить с образцами, написанными в других русских городах?

Ответить на такие вопросы просто и одновременно сложно. Просто, потому что внешние признаки псковской школы легко отличимы от характерных особенностей искусства мастеров, работавших в других областях Древней Руси. Любая деталь псковского почерка, даже если она заимствована и перенесена в произведение художника совершенно иного направления, сразу бросается в глаза. Псковичи же, окруженные памятниками искусства самого различного происхождения, умели использовать нужные для работы моменты, оставаясь приверженцами только одного стиля — стиля псковского, рожденного и взлелеянного на местной почве. Иногда даже поражаешься, изучая псковские иконы, той стойкости и прочности традиций, которым следовали здешние мастера.

Псков — город, живший в средние века насыщенной, бурной жизнью. Псковичи никогда не замыкались в узких пределах своего княжества. Улицы здешних городов видели людей, приезжавших из разных уголков земли. Псков торговал, воевал, строился, разрушался и вновь строился, приглашая нередко для помощи иноземцев, которые помогали вершить дела политические, а также давали советы, как лучше строить храмы, дворцы и крепкие стены оборонительных сооружений. Но, странное дело, если новгородские мастера, чей родной город имел не менее оживленные связи с другими областями средневекового мира, охотно использовали достижения чужеземных собратьев по искусству, то псковичи были непреклонными и последовательными в каком-то пуританском отношении к сохранению местных традиций. Получив основные уроки от византийских мастеров, художники древнего Пскова разрабатывали на протяжении многих десятилетий свою систему иконописи, учитывая и осмысливая малейшие нюансы трудного высокого долга служения духовному искусству.

В псковской иконописи все отличается самостоятельностью, оригинальностью и неповторимостью. Начиная от способа обработки доски и кончая структурой построения ликов, псковский художник стремился не выйти за рамки принятой в псковском искусстве системы. Почти все псковские иконы XIV века — классического периода в истории этой школы — написаны на сосновых досках, сработанных и скрепленных между собой с помощью таких похожих столярных приемов, что кажется, один умелый ремесленник руководил их изготовлением. Левкасные грунты также специфичны в псковских иконах. Они нанесены на деревянную основу плотными слоями, поверхность левкаса не зашлифована под стекло, как, например, в суздальских образцах, а отличается шероховатой, неровной фактурой. Левкашение икон в древнем Пскове напоминает принцип обмазки церковных построек города штукатуркой, положенной свободно и неравномерно, вылепленной руками строителей, не заботившихся о наведении особого глянца. Подобный способ обработки грунта придает внешнему виду псковских икон особую простоту и делает более живописными красочные плоскости. Благодаря такому ручному левкашению достигнуто впечатление свободной построенности иконы, столь иллюзорно выглядит верхний слой грунта, будто сейчас положенный иконописцем.

Псковские художники — выдающиеся мастера колорита. Кроме умения использовать лучшие достижения современной живописи в искусстве цветовых построений они и здесь оказались оригинальными творцами. В мастерских древнего Пскова пользовались охотно красками местного происхождения, и псковскую палитру с полным правом можно считать единственной в своей цветовой оригинальности. Местные иконописцы, судя по сохранившимся памятникам, ограниченно и скупо применяли золото, особенно на раннем этапе становления псковской школы. Листочки золота заменяла желтая краска, добываемая тут же, в Пскове. Покрытый ею фон древних икон кажется более воздушным и легким, чем плотные золотые поверхности византийских или новгородских образцов. Псковичи, так же как и в процессе левкашения, наносили желтую краску свободно, неравномерными плоскостями, так что нередко можно видеть следы движения кисти. Фон псковских икон светится изнутри. Пламенеющая краска становится особенно живой, когда рассматриваешь псковские памятники при горящих свечах, на свет которых и рассчитывали старые мастера при написании иконы. Не менее замечательна и зеленая краска местного происхождения, присутствующая чуть ли не во всех древних псковских иконах. Она обладает удивительной материальностью и насыщенностью. Псковичи применяют ее умело, варьируя плотность красочных слоев и силу звучания цвета.

Манера письма художников древнего Пскова поистине уникальна. Псковскую икону, особенно местной школы, созданную в XIV — XV веках, сразу выделишь среди других произведений средневековой живописи. Никто из современников не мог написать такие лики, какие смотрят с икон древнего Пскова. Да они, вероятно, казались мастерам остальных русских городов странными, далеко не соответствующими традиционным представлениям и канонам изображения святых. Необычайная экспрессия, переходящая в фанатизм духовный, обдуманный, а не внешний, исступленный, передавалась псковичами с помощью контрастного сопоставления цвета и света, осмысленной деформации линии рисунка и красочных плоскостей. Динамичные ходы имеют свое продолжение в конструктивном построении фигур на псковских иконах. Художники любят фиксировать моменты энергичного движения, продиктованного внутренними силами и руководимого какими-то незримыми центрами. В динамике псковских икон абсолютно исключен момент суетности. Пробела, отмечающие складки одежды на псковских живописных образцах, хотя и далеки от строгой геометрической системы византийских прототипов, отнюдь не выглядят небрежными и хаотическими, так как и они подчинены воле художника, глубоко чувствующего предельные грани возможного и невозможного, допустимого и не допустимого каноном.

Трудность ответа на поставленные вопросы о значении псковской школы живописи заключена в поисках внутренних идейных причин оригинальности местного искусства. Для того чтобы сохранить в такой неприкосновенности художественную форму и стиль, нужно служить высочайшей идее, разделять полностью вкусы и требования своих заказчиков. Религиозные догматы должны были быть переосмыслены художниками, создавшими иконы, непохожие на известные памятники, переосмыслены и приняты за основу творчества. Кто и как руководил в поисках самостоятельного пути псковскими иконописцами, станет известно после тщательного изучения всех вновь открытых творений одной из важнейших школ древнерусской живописи.

Около семисот памятников древнерусской живописи собрано в фондах Псковского государственного историко-художественного и архитектурного музея-заповедника. В Солодежне — жилой постройке XVII века — хранится немало ценных произведений иконописцев древнего Пскова. Редкие иконы обнаружены в результате систематически проводимых экспедиций в различные районы Псковщины. Несколько лет назад мне довелось изучать залы псковского древлехранилища. Первое впечатление от знакомства с фондами музея заставляет ждать ценных открытий произведений местной живописи XVI века. Более древних икон в Солодежне, к сожалению, нет. Правда, есть отдельные доски, вселяющие с первого взгляда надежду на редкую находку, но или пробные расчистки говорят о полной утрате авторской живописи, или неудовлетворительна сохранность красочного слоя. Но памятников псковского изобразительного искусства XVI века очень много, и среди них, конечно, имеются первоклассные.

В залах музея экспонируется несколько фрагментов сохранившихся деисусных чинов и праздничных рядов, украшавших некогда иконостасы псковских церквей и отобранных в псковской Солодежне для реставрации. Галерея этих памятников дает богатый материал для изучения стиля и почерка мастеров, работавших в одних артелях.

Всего семь икон сохранилось из большого, по размерам досок и количеству изображений, деисусного чина, написанного в начале XVI века, но и по ним можно судить о псковском искусстве этого времени. Свободная живописная манера, столь излюбленная псковскими мастерами XIV века, дает о себе знать и в деисусном чине. Авторы чиновых икон иногда используют в своем творчестве достижения различных живописных школ. Подчас трудно разобраться в подсмотренных и переосмысленных местными иконописцами деталях, настолько органично вплетены заимствованные элементы в псковские произведения. Особенно интенсивной становится взаимосвязь с новгородской и московской школами. Из Москвы, импортировавшей на раннем этапе псковские иконы, поступают лицевые иконописные подлинники, живописные образцы, приезжают в древний город и столичные художники. Псковская живопись XVI века отличается умением обобщать и синтезировать опыт других школ Древней Руси, не растворяясь в потоке влияний и предписываемых метрополией требований.

Два почти целиком дошедших до наших дней праздничных ряда также относятся к XVI веку. Авторы работали в разных живописных артелях, их технические приемы различны, хотя в основе своей они все следуют псковским художественным традициям.

Окончательные выводы о стиле псковского изобразительного искусства XVI века, лучшие экземпляры которого представлены в псковском музее, можно будет сделать после расчистки многих икон, хранящихся в Солодежне. Основная же задача музейной экспозиции — познакомить современников с чудесным миром старой псковской живописи, показать, насколько широким диапазоном обладали старые мастера, создавшие неповторимые произведения бессмертного искусства.

Памятники декоративно-прикладного искусства, выставленные в Псковском музее, равно как и образцы книжной миниатюры, существенно дополняют наше представление о многогранной художественной культуре древнего города. Произведения мелкой пластики, резные серебряные изделия, металлические сосуды и украшения, шитые ткани и книги попадали в Псков со всего света, а также в большом количестве изготовлялись местными мастерскими. Псковские живописцы многому научились, знакомясь с искусными творениями ювелиров, камнерезов, вышивальщиц, книжных дел мастеров. Связь между образцами прикладного искусства и живописными произведениями была заимообразной. Детали, подсмотренные на очередном шиферном образке или камне, живописцы нередко использовали в работе над иконами. Творения живописцев переводили в металл и камень умелые ремесленники.

В музее демонстрируются в экспозиции далеко не все богатства, которыми он располагает. Немало экспонатов псковского древлехрани­лища находится в реставрации, многие памятники еще ждут своего открытия. Но и сейчас ясно, что Псков имеет замечательный музей, где представлены великолепные произведения талантливых псковских мастеров, прославивших своим искусством родной город.

Строители монастырского комплекса в Печорах обладали огромным природным дарованием и были первоклассными мастерами. Выбрав сложнейшую по рельефу местность, зодчие возвели длинные непри­ступные стены, то резко сбегающие вниз, то поднимающиеся на значительную высоту. Храмы и служебные постройки Псково-Псчорского монастыря живописно разбросаны по всей территории, но при закладке каждого из них старались соблюдать единую структуру монастырского ансамбля, избегали пестроты и разобщенности.

История Псково-Печерского монастыря неотделима от судьбы Псковского княжества и тесно связана с судьбами государства Российского. Принимая на себя тяжелые удары со стороны многочисленных завоевателей, древняя обитель вписала не одну яркую страницу в книгу мужества русской истории. Строительство и украшение монастыря велось с незыблемым соблюдением канонов и принципов, господствовавших в псковской художественной культуре. В Печорах переписывались и распространялись затем по Руси лучшие образцы отечественной литературы, ризница монастыря принимала вклады из царской казны, от самых знатных русских людей. Особого расцвета монастырь достиг в XVI веке, когда во главе его братии стоял игумен Корнилий (1529-1570) — один из ревностных поборников отечественного искусства. Легенды приписывают Корнилию многие деяния, связанные с процветанием Псково-Печорского монастыря. Летописцы называют игумена писателем, строителем, художником. Легенды проверяются временем, но одно ясно уже сейчас — в эпоху Корнилия было создано немало первоклассных произведений искусства, украсивших монастырский ансамбль в Печорах. Вот почему недавнее открытие фрагментов живописного убранства Успенского собора Псково-Печерского монастыря, исполненного при Корнилий, можно с полным основанием считать еще одним этапом возрождения художественного наследия Древней Руси.

Вновь открытые псковские фрески украшают алтарную стену придела Антония и Феодосия в Успенском соборе. Композиционное построение живописного ансамбля предельно просто и лаконично. Восемь фигур святых, считающихся в христианской литературе выдающимися деятелями монашества, представлены в рост и обращены к центральной арке. Слева от зрителя художник поместил изображение Онуфрия, Саввы Первосвященного, Антония Великого и Антония Киево-Печерского; в правой части были написаны также фигуры, одна из которых утрачена полностью, у двух других не сохранились лики, и лишь образ пустынника Макария, несмотря на потертости и утраты красочного слоя, дает представление о первоначальной живописи. Арочные проемы обрамлены широкими лентами орнамента, нижняя часть стены украшена росписью, имитирующей полотенца. Над пролетами двух крайних арок живописец изобразил Спаса Нерукотворного и шестикрылого серафима.

Фрески Успенского собора написаны в XVI веке, точнее — во второй его половине. Нам известны другие псковские росписи, датируемые этим временем. Ближайшей аналогией раскрытым фрагментам можно считать недавно восстановленные реставраторами псковские иконы XVI века, украшавшие некогда иконостасы церквей Древнего города. Свободная живописная манера, столь излюбленная псковскими мастерами XVI века, сменяется здесь более сдержанным, спокойным почерком с преобладанием линейных элементов. Авторы икон, так же как и создатели печорских фресок, хорошо знакомы с лучшими образцами московского и новгородского искусства этой эпохи. Лаконичный, доведенный до предельной ясности рисунок, строгая закономерность в наложении пробелов, четкие обобщенные силуэты — черты, безусловно, новгородские — сочетаются с чисто псковскими приемами и техникой письма.

Над созданием печорских фресок трудилась артель художников. Вряд ли она была многочисленной, так как объем выполненной работы невелик. Руководил же написанием всего убранства один художник. Если в других фресковых циклах можно четко различить руки различных авторов, то настенная живопись Успенского собора в Печорах проникнута единым художественным духом, в ней нет и намека на разноплановость стиля. Продуманная композиция, глубоко психологическая трактовка образов, любовь к плотным, насыщенным тонам, изысканность плавных линий — все это продиктовано волей одного мастера.

Трудно делать выводы о стиле псковской монументальной живописи XVI века на основании фрагментов вновь открытых фресок в Печорах. Но не вызывает сомнения тот факт, что псковская стенная жи­вопись того времени — чрезвычайно интересное явление в истории русского искусства, а печорские художники столь же независимы от официальных канонов в своих творческих исканиях, как независимо было Псковское княжество в период своего могущества.

«От начала убо Руския земли сей убо град Псков никои же князем владом бе, но на своей воле живяху в нем сущий люде», — этими возвышенными словами псковская летопись утверждает основной девиз древнего русского княжества: независимость — прежде всего. Стрем­ление к независимости псковичи пронесли через многие столетия, через трудные годы и светлые времена, сохранив любовь к своему родному городу, к земле псковской. И сегодня Псков может гордиться не только своей древней историей, но и неувядаемой силой псковских традиций. Псковичи — люди «гордые и горячие, как все те, кто много выстрадал и много повоевал, аристократично гостеприимные, как по­добает жителям города с древней историей». Вот эти гордые и гостеприимные люди сегодня продолжают золотыми буквами писать историю Пскова, благоустраивают родной город, славное имя которого из­вестно во всем мире.

Ямщиков С.В. О древнем Пскове // Древний Псков. М., 1988.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *