Псковский хронограф № 4 2002

СМУТНОЕ ВРЕМЯ: ПСКОВСКИЙ ВОР

В предыдущем выпуске «Псковского хронографа» речь шла о событиях 1608-1609 гг. в Пскове, когда город стал ареной борьбы государственнических сил с анархистским казацко-разбойничьим движением. Воеводы самозванца Плещеев и Жирового-Засекин обеспечили поддержку Лжедмитрию II в Пскове. Однако господство тушинцев оказалось кратковременным. Псковская администрация начала лавировать, пытаясь угадать будущего победителя в гражданской войне. 

Пропавшая грамота и новый переворот

Под натиском армии М.В. Скопина-Шуйского тушинский режим рухнул. 6 января 1610 года «вор» вместе с отрядами казаков перешел в Калугу, а 6 марта Тушино покинули последние отряды ратных людей. В Пскове известие о разорении «таборов» было получено на масленице 12-18 февраля. В «чистый понедельник» 19 февраля в Пскове произошел новый переворот. Двое стрельцов прибыли в Псков с грамотой Шуйского о бегстве вора и предложением признать законную власть: «чтобы псковичи обратилися паки к Московскому государству и соединились, и стали бы заедино на воров и на Литву; начальницы же града и нарочитии мужие восхотеша приклонитися к государству и совокупишася, и хотеша вскоре крест целовати, и вражиим наветом того часу записи прежнеи не обретоша в казне, по чему крест целовати». Таким образом, из архива воеводской избы исчезла крестоцеловальная запись, использовавшаяся обычно при смене царей. 19 февраля город разделился на две части: духовенство, дети боярские и их послужильцы, запершись в Среднем городе, собрались на бывшей Торговой площади, «хотяще крест целовати, и мелких людеи и до конца смирити и силою приводити, а непокоривых побити и стрельцов в слободе». С другой стороны, на Запсковье у церкви Козьмы и Демьяна собрались «всех чинов люди», стремившиеся сохранить верность тушинскому вору. К запсковлянам пришли на помощь жители Полонища, и сторонники Лжедмитрия попытались впустить в город стрельцов. Попытка детей боярских пробиться в Великим воротам на Полонище с целью заблокировать стрельцам вход город не удалась. Осознав, что попытка привести Псков к крестоцелованию провалилась, сторонники Шуйского, в числе которых были воевода Жирового-Засекин и гость Семен Порываев, покинули город. Всего из Пскова выехало до 300 человек гостей и детей боярских. Псковичи по-прежнему ожесточенно сопротивлялись попыткам московского правительства привести Псков к покорности. «После Петрова дни» (29 июня), т.е. в июле 1610 года к Пскову подошел из Новгорода отряд В.Т. Долгорукова, включавший в себя не более 300 детей боярских и шведских наемников. Сражение на реке Промежице было полностью проиграно псковским ополчением, не обученным «ратному делу». Отряд шведов преследовал ополченцев до стен Пскова и первоначально намеревался блокировать город. Автор псковской летописи скептически оценивал шансы осажденного города: «аще бы тогда мало постояли, и град бы им здали». Однако отряд Долгорукова отошел от города под угрозой столкновения с более опасным противником. 

Лисовский и его «лихие люди»

Это была армия бывшего военачальника Лжедмитрия II Александра-Иосифа Лисовского. Первоначально солдат Лисовского в Пскове воспринимали как защитников от правительственных войск. Информированный Конрад Буссов пишет, что «псковичи не только очень хорошо приняли его, но даже просили и убеждали остаться у них на некоторое время и оказать им помощь против немцев, которые из Нарвы… ежедневно нападали и налетали на них». Но солдаты Лисовского скоро стали вести себя на постое, как оккупанты: «Егда же та вся провороваша и проиграша зернию и пропиша, начаша буестию глаголати и грозити гражаном, что мы убо многие грады пленили и разорили, тако же будет у нас граду сему Пскову, поне же убо живот наш весь зде положен в корчме». Тем не менее Лисовский выполнил условия договора и совершил поход против шведов на Ям и Ивангород. Диверсия Лисовского оказалась успешной; по сообщению Буссова, он «не только очистил псковский рубеж от нарвского войска, но тайными хитростями и переговорами добился того, что 500 англичан и 300 ирландцев откололись от них и примкнули к нему, после чего нарвское войско оставило псковичей в полном покое. Оказав псковичам эту услугу, Лисовский перешел на сторону польского короля и эту зиму провел в Вороноче». Буссов не говорит, когда Лисовский заключил договор с Сигизмундом IV, но уже на обратном пути из Ивангорода в январе 1611 года его армия попыталась захватить Печоры. «…Олисовской пришед изгоном с немцами и с литвою таино под Печоры, и взя острог и торги все и много множества всякого богатества, и людеи многих полонил и к городу приступал много, малым сохранил Бог; а пришел врагами меж гор. И под Изборском был и дрался со псковскими ратными, и под Островом и под Опочкои, и стал на Вороноче, и воевал Псковщину, а литвы и немец 2000 с ним». Рейд Лисовского и его отказ от защиты Пскова поставил город в тяжелейшее положение. В марте 1611 года Польша начала прямую интервенцию в пределах Псковской земли. 

Явление «вора»

Впервые за все время Смуты положение Пскова стало критическим. Как говорит летописец, «и того лета начаша вся злая быти во Пскове: всякой хлеб дорожати посадех, поне же осажен бысть отвсюду, з дву сторон немцы, а с третию Литва, не дающе никамо исходити из градов потребы ради». В этот тяжелейший момент на Северо-Западе России появился очередной самозванец, принявший имя Дмитрия – Лжедмитрий III или «псковский вор». Это был некто Матвей, беглый дьякон из Москвы, торговавший ножами в Новгороде. Впервые он объявил о себе как чудом спасшемся царе 23 марта 1611 года. За три месяца до этого, 11 декабря 1610 года Лжедмитрий II был убит в Калуге и, таким образом, псковский вор получил уникальный шанс возглавить казачье движение в оккупированной поляками стране. С 8 июля по 23 августа Псков осаждал Лжедмитрий III, но «вор» смог лишь захватить городское стадо. Гораздо опаснее была шведская угроза. 16 июля шведам сдался Новгород, а уже через полтора месяца они оказались под стенами Пскова. Русско-шведская армия под командованием Эверта Горна осаждала Псков с 31 августа по 7 октября. В летописи сообщается, что шведам удалось выбить петардой Взвозские ворота на реку Великую, но на этом их успехи закончились. Тем не менее, осенью 1611 года в Псков прибыл воевода, командированный первым ополчением и его руководителями Заруцким и Трубецким. Это был приехавший «з грамоты от всеи земли» Никита Дмитриевич Вельяминов. Вельяминов же встал у основания новой самозванческой интриги, охватившей не только Северо-Запад, но и центр России. 4 декабря «проиде сквозе немец вор во Псков», и псковичи поцеловали крест очередному самозванцу. Для Пскова это было актом отчаяния. Во-первых, город был блокирован отрядами, подчинявшимися разным политическим силам. Еще в августе Лисовский покинул собиравшихся ему изменить русских казаков «и отправился один с 800 иноземцев в Красное, взял его…, уволил иноземцев, набрал 300 поляков, с каковыми он остался в той же крепости, сохраняя ее для короля польского». Получив операционную базу, Лисовский непрерывно совершал нападения на пригороды, по выражению летописца, «яко волк искрадом хватая и поядая». Зимой 1611-1612 годов Лисовский «в нощи изгоном» напал на стрелецкую слободу под Псковом. Во-вторых, в Пскове с трудом ориентировались в политических перспективах страны. Довольствуясь слухами или краткими сообщениями грамот, присылаемых из соседних городов, провинциальные московские люди понимали ясно лишь одно то, что государство гибнет, и что необходимо новое усилие для его очищения от врагов». Трудно сказать, верили ли псковичи в то, что беглый дьякон Матвей на самом деле является царем Дмитрием Ивановичем. Русские справедливо полагали, что если Дмитрий дважды воскресал после объявленной смерти, то почему бы ему не воскреснуть и в третий раз? 

Псков под властью «вора»

Появление самозванца оживило казацкое ополчение под Москвой, и уже 2 марта 1612 года руководители ополчения Заруцкий и Трубецкой привели армию к присяге «псковскому вору». Новому царю Дмитрию присягнули некоторые города на юго-востоке страны: Зарайск, Воротынск, Таруса, Арзамас, Курмыш. Однако большая часть России не хотела признавать царем «ведомого вора», и даже вожди ополчения колебались. В середине марта в Псков был отправлен близкий к Лжедмитрию II человек, Иван Плещеев с целью определить подлинность царя, объявившегося в Пскове, – «правда вора досмотреть». В Псков Плещеев прибыл 11 апреля и, уверившись в самозванстве нового Дмитрия, стал готовить переворот в городе. Видимо, Плещеев действовал совместно с воеводой Вельяминовым. Преданные самозванцу казаки 10 мая были отправлены под Порхов, и, почувствовав опасность, вор пытался бежать, но через два дня был изловлен и посажен «в полату». Уже 1 июля незадачливого авантюриста повезли в подмосковные «таборы». По дороге конвой наткнулся на отряд Лисовского, который «сполох им учинил велик и разогнал их розно», но отбить самозванца не смог. Смута в умах псковичей к лету 1612 года в общем, закончилась, но Смута как гражданская война продолжалась. В июне-июле шведские отряды трижды подходили к Пскову, убив и захватив в плен до 90 человек. С юга непрерывно совершал нападения Лисовский; весной он стоял под Псковом в течение недели. Итогом стало катастрофическое запустение псковской земли и рост цен на хлеб. Летописец констатировал, что «хлеб во Пскове дорог был, по 30 алтын четвертина, а четвертина мала была, мало больши осмака; а корова по 5 рублев и больши». В новгородских землях в конце XVI века шестипудовая четверть ржи стоила 60 московских денег (10 алтын). Если учесть, что в летописном сообщении имеется в виду четырехпудовая четверть, то приходится признать, что по сравнению с концом XVI века хлебные цены выросли в 4,5 раза. Смута предстает перед нами в большей степени как архаизация социальной жизни, нежели как социальная борьба, ведшаяся за принципы социального равенства. Самосознание российского общества было подвержено скорее, по выражению А. Ципко, «шизофрении национального предательства», чем целенаправленным действиям по изменению общественного строя.

В. Аракчеев.


ДНЕВНИК КРЕСТЬЯНИНА

Продолжение. Начало в №№ 6 – 11 «ПХ»

С 14 по 15 апреля парник устраивался только в помещичьих хозяйствах, а в настоящее время можно, хотя редко, найти и в отдаленных деревнях. Парник не столь хитрая штука, он доступен и бедному хозяину. Поэтому и рекомендую заняться устройством парников и нашим небогатым крестьянам. Набивка парников навозом должна производиться заблаговременно. Набивка должна производиться исключительно лошадиным навозом. Лошадиный навоз развивает высокую температуру и действует в продолжение 4,5 месяца. К навозу полезно прибавить древесных листьев и хорошо перемешать с лошадиным навозом. Подставки навоза для парника следует начинать, по крайней мере, за неделю до набивки, если навоз вследствие холода не загорается, то в середину навоза можно влитъ 2 ведра кипятка, после чего навоз прикрыть соломою, дня через 3 навоз согревается достаточно. Навоз в яму кладется и во все время равняется и утаптывается ногами, набивку следует производить как можно скорее. Набитый парник покрывается рамой и матами, и через три-четыре дня парник открывают. Мальцы деревни Крапивинки напились ханжи и в пьяном виде пошли в деревню Селюгино. Там устроили драку. Крапивинский малец Яков Сысоев ударил селюгинского мальца Павла Ефремова колом и нанес ножом несколько ран. Ефремова отправили в больницу. Деревенские лавочники-кулаки продают самый плохой ситец по 45 коп. аршин. В общественной лавке такой же ситец продается по 40 коп. аршин. Кулаки продают платки по 2 руб. 90 коп., в общественной лавке такие платки продают по 2 руб. 50 коп. Днем на солнцепеке, на зеленой травке, в особенной кучке сидели солдатки и обсуждали свои дела: как будет вспахать поля и посеять хлеб, как будет скосить травы. Отрадно смотреть на солдаток, как они ведут свое хозяйство без мужей. Каждую копейку тратят с расчетом на полезные дела. 18 апреля было очень тепло. На полевых работах крестьяне работали в рубашках и босиком, дерева оделися нежными зелеными листочками. Возле станции Черской из чайной у крестьянина украли 2 лошади и дрожки, воров не поймали. От хуторянина крестьянина дер. Сидорова Ивана Моисеева украли лошадь, хомут, подседелок, дугу и возжи. Воров не поймали. 23 апреля собрались крестьяне и говорили: «Вот беда пришла, истребила лес, не с чего будет строить избы». В собрании присутствовал запасной солдат Ульян Кузьмин, который пояснил, что кроме леса избы можно строить из глины. «Я был в Малороссии в одном селе, там церковь красивая, избы низкие из глины, отбелены известкой, на каждой стороне по два окна. Окна к ночи закрывают дверинками. Около изб зеленеют дерева. Любо смотреть на малороссийские постройки. Молодежь как запоет песенку «Ухарь купец», не наслушаться. Лесу не будет, тогда и мы будем строить глинянные избы. Глинянные постройки прочнее наших. Глинянные избы не страшны при пожарах». 25 апреля в Ивановской церковно-приходской школе был экзамен. Школьники на вопросы отвечали без запинки. Читали речисто с выражением. Падал теплый дождик и тихо гремел гром. Деревенские бабы своей обработкой огуречные семена продавали по 15 коп. рюмочку. 28 апреля был пожар в деревне Доньшине. Сгорели постройки 4 домохозяев. Кроме постройки у крестьянина Петра Никонова сгорел телок. Причина пожара — от плохой дымовой трубы. Благодаря Оленинской пожарной дружине у крестьянина Ивана Малофеева спасли в хлебном амбаре много хлебного зерна. Домашнюю утварь народом вынесли. Пожар был днем. 29 апреля в 9 час. была первая гроза. В 12 час. дня падал град крупный с бобину. Цвели одуванчики и гордые тюльпаны. Цвели по канавам маленькие синенькие цветочки. Сеяли на рассадниках кормовую свеклу и турнепс. В прошлом году горох не вызрел. Горох молотили мягкий и мерзлый. Зимой горох заплеснел и оказался весной не всхожим.

Крестьянин Петр Степанов Голубев. (Вестник Псковского губернского земства и сельского хозяйства Псковской губернии, № 20 от 29 мая 1916 г.). 

Подготовила сотрудник Псковского областного государственного архива Е. Федорова.


СТАРЫЙ АЛЬБОМ

На фото: Холостов Орест Николаевич и его супруга Елизавета Степановна Яковлева. На фотографии утрачено изображение их дочери Веры. Холостов родился 31 октября 1877 года в Кронштадте, воспитывался в Кронштадтской гимназии, но полного курса наук не окончил по причине сложного материального положения в семье. В 1897 году Орест Николаевич приехал в Псков, где обосновались и работали его старшие братья – Александр и Владимир, и был определен на службу в канцелярию Псковского губернатора канцелярским служащим и дослужился до должности правителя канцелярии. 19 января 1915 года уволился от службы по семейным обстоятельствам в чине коллежского асессора. Далее работал в земской управе по снабжению армии провиантом. За труды во время службы в канцелярии губернатора был представлен к наградам: орденам Св. Станислава III степени и Св. Анны III степени; медалям: в память 100-летия Отечественной войны 1812 года, в память 200-летия Полтавской победы. Главным управлением Российского общества Красного Креста пожалована серебряная медаль на Александровской ленте в память Русско-Японской войны 1904-1905 гг. Обладая крепким здоровьем, прекрасным телосложением, будучи физически сильным, Орест Николаевич вступил в ряды Псковского вольного пожарного общества в команду лазильщиков, в которую принимали только «самых ловких», исполнял должности: вожатого лазильщиков, брандмейстера. За выслугу и особые заслуги на поприще пожарного дела награжден бронзовым и серебряным нагрудными знаками Императорского Российского пожарного общества, в 1913 году Холостову пожалована медаль в память 300-летия царствования дома Романовых. Также Орест Николаевич был членом Псковского общества любителей спорта и общества помощи в несчастных случаях. После революции О. Н. Холостов работал на псковском заводе «Металлист» управделами. В 1927-м по доносу обвинен по ст. 58-10 и 121 и подвергнут лишению свободы на 3 года без применения амнистии. по отбытии срока наказания выслан в Северный край еще на 3 года. Вернувшись из ссылки, поселился вместе с женой у зятя – хирурга Николая Николаевича Калашникова в с. Малвотицы Демьяновского района Старорусской области (ныне Новгородская) и работал счетоводом в сельской больнице. С началом войны зять на второй же день как врач ушел на фронт, а дочь с внучкой эвакуировались. Холостовы остались, Елизавета Степановна была тяжело больна. В дни освобождения село Малвотицы подвергалось сильным бомбардировкам, в одной из них погибла Елизавета Степановна. Вскоре после освобождения области умер и Орест Николаевич. Санитарка сельской больницы собрала уцелевшие фотографии в разбитом доме и переслала их дочери Холостова — Вере Орестовне. Сейчас они хранятся в семейном альбоме правнучки Ореста Николаевича. Орест Николаевич Холостов на основании закона РСФСР «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 года был полностью реабилитирован. Только после этого долгожданного известия дочь его, Вера Орестовна, тихо ушла в мир иной.


НАСИЛЬНО МИЛ НЕ БУДЕШЬ

Словоохотливый корреспондент из Новоржева пишет в Вестник Псковского губернского земства статью на злобу дня “Развод и его процедура. 1881 год”. “В последнее время в газетах помещено много статей о порядке расторжения браков. Указывалась длительность процедуры, которая необходима для достижения развода, и вместе с тем высказывались мнения за передачу этих дел в ведение гражданских судов. Что процедура развода весьма длинна, я ссылаюсь на следующий факт: крестьянка нашего уезда Ефросинья Андреева вследствие несогласий с мужем в продолжение десяти с лишним лет хлопотала о разводе, подавая просьбы в уездные учреждения, к Псковскому епископу, выставляя причиною то обстоятельство, что муж бросил её и все это время открыто живет с крестьянкою Рипиньею Ивановой, от которой имеет детей. На такие просьбы просительница вызывалась к становому приставу или благочинному, где от нее и мужа бралась подписка о совместном жительстве. Документ отсылали по начальству, а муж по-прежнему уходил ко второй жене и детям. Ефросинья вновь подавала прошение. Наконец благодаря вмешательству Духновского волостного правления дело о разводе крестьянки Андреевой окончено весьма курьезным и не требующим никаких комментариев договором, засвидетельствованным в волостном правлении и записанным в книгу сделок и договоров. Вкратце оригинальный документ: “1881 год августа, 24 дня, мы, нижеподписавшиеся, крестьянин Новоржевского уезда Духновской волости деревни Мартинова Дмитрий Осипов и жена его Ефросинья Андреева заключили между собой добровольно сей договор в следующем: 1) Дмитрий Осипов, не имея более 14 лет совместного жительства с женою своей и в настоящее время вследствие нежелания как моей так и её стороны жить вместе, а потому дозволяю ей Андреевой проживать особо от меня, где и как пожелает, и исходотайствовать разрешение от кого будет следовать на вступление в законный брак с другим лицом в том я тоже спорить и препятствовать ей не должен и не буду. 2) Я, Ефросинья Андреева, со своей стороны не желаю жить с мужем, а желаю навсегда иметь жительство отдельно от него и никогда не стану просить и требовать от него помощи на пропитание и возбуждать дело о незаконном сожитии с Репиньею Ивановой. 3) обязуемся свято исполнять ей договор”. За безграмотностью супругов расписывались купецкий сын Александр Кудров и землемер Михаил Антонович Малыгин. Засвидетельствовали пять крестьян из деревни Филатова, зарегистрировал в книге волостной писарь Поспелов, печать приложил волостной старшина Матвей Матвеев. Как гениально просто и доходчиво составлен документ, удовлетворены все противоборствующие стороны, а в основе все же лежало ДОВЕРИЕ.

М. Шутова, директор музея Новоржевского района.


ПРИЕЗЖАЛИ ПОПЬЯНСТВОВАТЬ И ПОДРАТЬСЯ

“Считая себя старожилами новоржевского уезда смело можем сказать, что за весьма малыми, единичными исключениями, нравственность наших крестьян вследствии распущенности и своеволия год от году падает все ниже и ниже. Посмотрим хотя бы на все Новоржевские ярмарки, бывающие периодически то в городе, то в больших селениях. Это сборища крестьян с тратою времени на каждую ярмарку по 3 — 4 дня для пьянства, картежной игры, драк и убийств, всякого рода бесчинств и безобразий. Возьмем для примера ярмарки в городе 6 декабря (Николин день) и 24 декабря (Свят вечер). Еще за 2 дня до 6 декабря, т.е. с 4 декабря (по крестьянству канун кануна) началась уже ярмарка, состоящая в том, что холмские крестьяне, в большинстве бедные и даже нищие, стали прибывать в город с дровнями, телегами и лыками и другими домашними изделиями. Затем из отдаленных местностей Новоржевского уезда явились крестьяне с разным зерновым хлебом и льном. И, наконец, один-по одному явилась с пустыми руками тысячная толпа крестьян и нарядных крестьянок, так называемых “подгородица”. И от этой пришлой массы, явившейся на ярмарку с исключительной целью пьянствовать и дебоширить, в городе до поздней ночи стоял какой-то стон и гул от гармоник, соединяющихся с различными безобразиями на Большой улице в разных её концах. Сколько полиции было хлопот уследить за этою пьяною толпою 5, 6 декабря и с большим азартом 7 декабря. В конце концов ярмарка, называемая Николин день, продолжалась 4 дня и состояла из праздного шатания из трактира в трактир и даче огромных заработков кабатчикам, а в особенности двум трактирам братьев Низамаевых, где все эти дни сотнями кишел крестьянский люд вместе со своими волостными и сельскими начальниками. Затем ярмарка 24 декабря, Свят вечер, началась 19 числа и продолжалась с теми же прелюдиями до 24. Полицейские служители во главе с полицейским надзирателем все это время заняты водворением, по возможности, тишины и спокойствия, совершенно устали и обессилили, унимая целыми днями отдельные толпы пьяных мужиков и составляя протоколы о безобразиях, нарушениях тишины и спокойствия и нанесения побоев нижним полицейским служителям. Замечательно при этом, что мировые судьи, разбирающие множество дел названных сейчас категорий и присуждающие обвиняемых всегда к аресту, не помогают исправлению нравственности наших крестьян. Сколько из них за последние 15 лет было выдержано в холодных арестантских и земском помещении, и несмотря на все это пьянство и безобразие при всяком случае или сборище не уменьшается. А день ото дня увеличивается. Не говоря уже о ярмарках и просто каждое воскресенье или каждый праздник или ярмарочный день (среда и пятница) в Новоржеве всегда наплыв пришлых крестьян из окрестных деревень, являющихся отчасти для разных мелких покупок, а преимущественно без всякого дела снующих толпами по городу из кабака в кабак и наоборот до поздней ночи… Вся эта пестрая масса крестьянок в шелковых сарафанах и дорогих шубках и пьяных крестьян с дорогими гармониками в руках происходит из той среды домохозяев окрестной городу Оршанской волости, на коих числится в недоимке несколько десятков тысяч разных податей и других сборов, благодаря потворству должностных лиц, благодушествующих вместе с ними в кабаках”. Подпись под статьей отсутствует. Если посмотреть статистику производства спиртсодержащих напитков и их реализацию по уездам, то Новоржевский уезд прочно стоит в середине таблицы, а главенствуют Торопецкий и Великолукский уезды.

М. Шутова, Новоржевский музей.


О “ЛИЦЕ ПСКОВСКОЙ ПРОСТИТУЦИИ”

На заре революции многие романтики уповали на лозунг “Социализм — могила проституции!”. Но похоронить ее не удалось. Наоборот, НЭП вызвал всплеск исчезнувшей было после Октябрьской революции открытой проституции. Отмена “сухого закона” и разрешение свободной торговли водкой с 1925 года, пьянство также содействовали этому. В начале 1927 года Псковский губисполком создал при губздравотделе даже специальную комиссию по борьбе с проституцией. Но она несколько месяцев “не подавала признаков жизни”, поэтому к вопросу пришлось вернуться и создать в конце того же 1927 года городской совет по борьбе с проституцией. на одном из первых его заседаний в январе 1923-го был сделан анализ состояния этого явления в городе. Так, отмечалось, что в Пскове зарегистрированы официально 62 профессиональные проститутки. Они обычно группировались в столовой инвалидов на улице Троцкого (на месте нынешней площади Ленина) и в ресторане “Лондон”. Очевидно, существовали еще и несколько тайных притонов, держателей которых установить было очень трудно. Как следствие, всплеск венерических заболеваний: в 1927 году он составил 33,2 % против 29,8% в предыдущем. Особенно отмечался рост вензаболеваний среди женщин. То, что общество “повернулось лицом” к этим явлениям и начало борьбу с ними, принесло все же определенные результаты. Некоторые успехи ощущались, например, в борьбе с венерическими заболеваниями. Особенно ощутимо снизились заболевания сифилисом, и прежде всего бытовым, он раньше был настоящим бичом деревни, да и города, хотя и в меньшей степени. Если в 1924 году в Пскове зарегистрировано 348 случаев заболевания сифилисом, то в 1925-ом — 315, в 1926 — 262, в 1927 — 226, в 1928 — 198. Почти полностью исчез в Пскове бытовой сифилис, в деревнях он тоже встречался реже: из учтенных в 1925 году заболеваний 38,5% приходилось на бытовой сифилис, а в 1928-м — лишь 16%. Значительные результаты в выявлении заболеваний достигнуты благодаря массовым диспансерным обследованиям различных категорий населения. Из обследованных 5300 человек 3/4 показали, что имели связь с проститутками. Выяснилось, что из зарегистрированных в 1925 году Псковским вендиспансером женщин 24% заразились от занятия проституцией. В 1926-м этот показатель вырос до 31%, в 1927 — до 36%, а в 1928 — до 40%. Поэтому в начале 1928 года сотрудники вендиспансера приступили к обследованию “жриц любви”, выявляя условия их жизни и проводя медицинское освидетельствование. К середине марта 1929 года обследована 61 проститутка, что составляло только часть их. Но тем не менее полученные сведения дали представление о “лице псковской проституции” (именно под таким заголовком была опубликована заметка в газете “Псковский набат”, представляющая собой лишь выборку из обширной справки). Выяснилось, что по социальному положению 70% проституток — выходцы из крестьянских семей, 10% — из мещан, 15% — из рабочих, а остальные — из прочих слоев населения. Примерно половина, оставшись в детстве без попечения родителей, росли и воспитывались либо в приютах, либо у чужих людей; 11% из них начали вести половую жизнь в возрасте до 16, 42% — до 18 лет; 85% обследованных испытывали крайнюю нужду, так как не имели постоянного места работы, нанимаясь временно чернорабочими, 15% не имели никакого жилья, 1/3 стояли на бирже труда, а некоторые не работали по четыре и более месяца; 90% их не имели семьи и почти все без исключения употребляли спиртные напитки. Не только проституция, но и безработица, неустроенность быта породили и массовое производство абортов, которые стали в 20-е годы обычным явлением. В течение 1927 году в комиссию при Псковском губздраве подано 831 заявление о производстве абортов, из этого количества 36 женщинам было по разным причинам отказано. Помимо комиссии, в 1927 году 262 аборта было произведено в 1-й и 2-й Советских больницах, а еще через 2-ю Совбольницу прошли 240 женщин, которые сами пытались сделать аборт. Всего, таким образом, в городе в 1927 году было произведено в лечебных учреждениях 1295 абортов. В следующем, 1928-м, эта цифра составила 1065, но она неполная, т.к. часть женщин, минуя комиссию (“абортную тройку”), производила аборты за полную плату непосредственно в больницах. А некоторые, боясь огласки, обращались к малосведущим лицам или же делали операцию сами. Из указанного числа 594 женщины производили аборт впервые. Но некоторые его делали по 4 раза (14 человек), а одна особа “ухитрилась” за год сделать 10 абортов!

А. Филимонов, кандидат исторических наук, доцент Псковского пединститута им. С. М. Кирова.


ПРОЛЕТЕЛО СВЕТЯЩЕЕСЯ ТЕЛО

Остенка (по телефону). 27 декабря между 6 и 7 часами вечера многие колхозники Великопольского и Остенского сельсоветов, возвращавшиеся домой из леса, наблюдали интересное астрономическое явление. На высоте около 500 м в направлении с севера на юг пролетало светящееся тело. Длина искры превышала 3 м. Колхозники наблюдали за его полетом, пока оно не скрылось за лесом. По их мнению, во время полета оно снижалось к земле. Очевидно, тот же самый случай наблюдали и в Пскове. Во время совещания заведующих избами-лабораториями в Доме Советов старший агроном ОкрЗУ тов. Лоле, взглянув в окно, увидел светящийся предмет, быстро промелькнувший в воздухе. (Псковский колхозник. 1936. 31 декабря) Интерес Академии наук к псковским метеоритам В последние месяцы на территории Псковского округа несколько раз наблюдалось падение крупных метеоров: 21 ноября — в Середкинском районе, 27 декабря — Пскове и 13 января — в Гдове. Этим редким явлением, представляющим огромный научный интерес, заинтересовался известный метеоролог, ученый, хранитель музея Метеорологического института Академии наук Л. А. Кулик. На имя одного из свидетелей падения метеорита ст. агронома окрземуправления т. Лоле от т. Кулика поступило письмо, в котором профессор просит подробно осветить все обстоятельства, сопровождавшие падение метеоритов. Тов. Лоле ответил согласием и обратился к очевидцам падения метеоритов с просьбой помочь ему своими указаниями.

(Псковский колхозник. 1937 г. 3 февраля).

© «Новости Пскова», 2001-2002

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *