Псковские хроники № 5 (24) 2001

ХРОНОЛОГИЯ ДОСТОПАМЯТНЫХ ПСКОВСКИХ СОБЫТИЙ

Из Памятных книжек Псковской губернии.

1895. Начало постройки Псково-Бологовской жел. дороги.

1896. Закладка новаго здания для Псковскаго дома трудолюбия.
— Открытие Псковскаго губернскаго акцизнаго управления и 2-хъ окружныхъ акцызныхъ управлений (въ Торопце и Опочке).
— Открытие движения по участку Псково-Бологовской жел. дор., оть Пскова до Порхова.
— Постройка казенныхъ винныхъ складовъ въ Пскове и уездныхъ его городахъ.
— Открытие действий губернской и уездныхъ переписныхъ комиссий.
— Постройка казармъ для Омскаго полка.
— Учреждение вспомогательнаго общества учителей и учительницъ.
— Открытие воскресной школы мужской.

1897. Открытие женской воскресной школы.
— Прорытие перваго артезианскаго колодца въ Пскове.
— Открытие движения по Псково-Бологовской дороге.
— Открытие при доме трудолюбия «Яслей».

1898. Открытие казенной продажи питий.
— Учреждение губернскаго и уездн. попечительствъ о народной трезвости.
— Открытие летняго народнаго театра.
— Учреждение чтений съ туманными картинами.
— Открытие дешевой народной столовой и чайной.
— Учреждение при доме трудолюбия народной читальни и библиотеки.
— Возобновление действий общественной городской библиотеки.
— Закладка здания для женскаго епархиальнаго училища.
— Разборка деревяннаго американской системы моста черезъ р. Пскову и постройка новаго железнаго.
— Замощение булыжнымъ камнемъ шоссе за Сергиевскими воротами къ вокзалу.

1899. Освящение законченнаго постройкой железнаго моста черезъ реку Пскову.
— Торжественное празднование въ Св. Горахъ столетней годовщины со дня рождения поэта А. С. Пушкина.
— Постройка новаго железнаго моста черезъ Пскову взаменъ американскаго.

1900. Открытие движения по Дно-Сокольницкому участку жел. дор.
— Окончание постройки и освящение новаго здания женскаго епархиальнаго училища во Пскове.
— Конская перепись.
— Сельско-хозяйственная выставка въ г. Пскове.


ПИСЬМА С ФРОНТА

Письма, хранящиеся в ГАПО (ф. 1497), были получены редакцией «Псковской правды» с августа по декабрь 1944 года.

Это письма с просьбой помочь найти родных. Так, Мария Шубина просит сообщить ей о судьбе отца, который работал в редакции «Псковского колхозника» до войны. Егор Матвеев обращается в редакцию с просьбой разыскать его детей, так как его жена умерла, а дочки остались с 80-летней бабушкой. Он пишет, что ушел на фронт 23 июня 1941 года и через 3 года, в июле 1944, освобождал Псков, даже успел заскочить на несколько минут в родной дом, но там никого не нашел. Журналисты побывали в доме, где жила семья Матвеевых до войны (ул. Крестьянская, 7), но никого не нашли, о чем сообщили Е. Матвееву.

Подобную просьбу находим в письме Василия Иудина, который с 1939 г. находился в рядах Красной Армии и с тех пор не знал о судьбе родных, которые остались на оккупированной территории. Через газету пытается соединить семью и красноармеец А.И. Иванов. Он сообщает, что его жена была в эвакуации в Омске, а сын служит в танковых войсках, но где, он не знает. Просит сообщить, не вернулась ли его жена, и, может быть, что-то узнать о судьбе сына. В письме указан адрес: ул. Калинина, 11. Но есть письма и другого содержания. От лица псковичей-фронтовиков Василий Ильич Зачайнов пишет редактору газеты: «Пламенный привет с фронта! Мы, ваши земляки, желаем получать нашу областную газету. Интересуемся стахановским ударным трудом тружеников тыла. Будем вам писать о боевых подвигах земляков-гвардейцев». Редактор сделал на письме пометку о том, что в воинскую часть п/п 74083-К будут посылать свежие номера газеты.

В нескольких письмах военные корреспонденты спрашивают, есть ли возможность после демобилизации вернуться в Псков и получить работу в редакции газеты «Псковская правда».

О том, что видели наши воины на территории Восточной Пруссии, сообщает командир батареи Михаил Градов. Его часть разместилась в имении Пауля Беккера. «Весь двор уставлен сельскохозяйственной техникой с марками советских заводов. В его двухэтажном доме стоит дубовая мебель с маркой минской фабрики, на стенах висят картины русских художников. На фото сам Беккер выглядит как типичный немец, толстый и самоуверенный».

В письме старшины Г. Домпинова содержатся сведения о том, что в местечке Приедайне (Латвия) на стене барака обнаружен написанный химическим карандашом список псковичей с указанием года рождения и адресов (в основном Псков, Овсище, Затроповье и др.), которых 13 января угнали неизвестно куда. Старшина сообщает фамилии всех угнанных и делает приписку: «Мы поклялись догнать, освободить и наказать злодеев».

Два письма объединены именем воина-освободителя Пскова, погибшего за несколько недель до победы. Автор первого письма, направленного в г. Кировобад Азербайджанской ССР в центральный госпиталь Валентине Петровне Лященко, сообщает о том, что 23 ноября 1944 г, побывал в Пскове, и о том впечатлении, которое на него произвел город. «Советской от бани до ул. Панова, можно сказать, нет. Нет ни одного дома по Кузнецкой. Гоголевская мало разрушена (дома 3, 5, 9 стоят). Земтехникум взорван. Дом Советов издали, вроде, цел. Кирха и Башня по Некрасовской взорваны. Город истерзан. Никого не встретил».

Второе письмо, также адресованное Валентине Петровне Лященко, но уже от друга Петра — Сергея Васильевича Авилова,который долго не мог сообщить о смерти своего товарища и только после получения нескольких писем уже погибшему другу решился написать детям о том, что «17 марта он погиб смертью храбрых за нашу социалистическую родину. О его смерти и его подвигах и даже где похоронен могу все описать».. На письме стоит штемпель с датой 24 апреля 1945 г.

Нет необходимости комментировать эти письма. За строками их судьбы миллионов людей, переживших войну.

М. Т. МАРКОВА


«УЧИТЫВАЯ СЕРЬЕЗНОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ И ОПАСНОСТЬ»

После освобождения Пскова от фашистских войск 23 июля 1944 года город представлял ужасное зрелище: фактически Пскова не было. Кое-где среди руин и развалин виднелись чудом уцелевшие дома и церкви. Из имевшихся до войны трех тысяч домов полностью взорван и сожжен 1381 дом, полуразрушено 435 домов и требуют капитального ремонта 1148 домов. Полностью разграблены и разрушены электростанция, водопровод, трамвайный парк, почтово-телеграфная связь, мосты, театр, музей и все промышленные предприятия и культурные учреждения города. Разрушенные и частично уцелевшие здания и не только здания, но вся территория города, дороги представляли смертельную опасность для населения, так как были буквально напичканы взрывными устройствами различных типов. Фашисты, уходя из Пскова, заминировали все, что могли.

30 июля 1944 года горком партии на своем первом совместном с горсоветом заседании* после освобождения города, учитывая серьезность положения и огромную опасность, рассмотрел вопрос о ходе разминирования Пскова. К разминированию в первую очередь приступили войсковые саперы, а затем под руководством Осоавиахима формировались минерные команды из местного населения и минеров, прибывших в область. Был установлен специальный карантин, в угрожаемые места не допускались население и воинские части, пока их не обезвреживали от мин и фугасов. О той колоссальной работе, проделанной по разминированию города, видно из справки Г.К. ВКП(б), приводимой с некоторыми сокращениями.

* Протокол № 1 от 30.07.1944. ГАНИПО. Фонд 1048. Опись 2, п. 1, 2.

СВЕДЕНИЯ
о ходе разминирования гор Пскова на 1-е октября 1944 года и ущербах, причиненных немецко-фашистскими захватчиками за период оккупации.

На разминировании города работало минеров от ФУОС-2* 362 чел с 10 августа по 25 августа 1944 года.

25 августа под руководством ФУОС-2 работало 30 чел разминеров, подготовленных осоавиахимом.

Всего с начала работы снято мин различных типов 5850 штук.

Снято сюрпризов 104 шт Снято фугасов 42 шт весом от 75 до 200 килограмм Снято авиабомб 82 шт различного веса Остальные мины сняты различного типа — 3705 штук.

Подорвано из этого количества 915 мин Подобрано стандартных зарядов на электростанции 54 шт.

На 1 октября 1944 года произведена следующая работа:

  • разминированы полностью кварталы с входящими в них домами и строениями,
  • акты с указанием №№ кварталов сданы в Горкомхоз за №№ (далее идет перечисление №№ актов),
  • разминирован псковский собор и прилегающая к нему территория Проверен Дом Советов от МЗД** с помощью буровых машин,
  • разминированы главные улицы и проезды в городе ул Октябрьская Пролетарский бульвар площадь Революции, ул Плехановская Крестовское шоссе Кузнецкая Гоголевская Некрасовская, Интернациональная Алексеевская Рижское шоссе, Ильинская Береговая Проверены набережные рек Великой и Псковы,
  • работы в основном по разминированию закончены но требуется тщательная проверка всего города вторично и в особенности прилегающих территорий к городу и пригородных хозяйств входящих в состав города,
  • сейчас работают ежедневно по разминированию 40 человек минеров на повторной работе под руководством Осоавиахима,
  • за период с 20/9 по 30/9 разминерами от Осоавиахима сделана следующая работа снято мин — 21 шт. Подобрано снарядов и минометных мин (24 фугаса) снято сюрпризов 3 шт.
  • за период освобождения города с 22/7 по 30/9 1944 года подорвались на минах и от снарядов 144 чел. из них 22 чел. жителей города Пскова. Из общего количества людей подорвались насмерть 55 человек.

* Фронтовое управление оборонительного строительства

** Мина замедленного действия

Зав военным отделом ГК ВКП(б) ЯКОВЕНКО

ГАНИПО Фонд 1210, опись 1, лист 18

Материал подготовила Н В ЛАПУХИНА


НАДО ПОМНИТЬ

По мере освобождения от немецко-фашистских захватчиков временно оккупированной ими территории Советского Союза сразу же устанавливались и фиксировались факты злодеяний, совершенных оккупантами. С этой целью повсеместно создавались специальные комиссии, в которые входили представители государственных и общественных организаций, привлекались необходимые специалисты. По результатам работы комиссий составлялись акты.

Сведения из этих актов являются достоверными и неопровержимыми источниками по изучению истории Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Они также использовались при определении уголовной ответственности и осуждении военных преступников и фашистских пособников.

В настоящей публикации читателю предлагается в значительной мере сокращенный текст акта, составленного по Псковскому району. При этом необходимо учитывать, что перед войной в территорию Псковского района не входили территории Середкинского и Карамышевского самостоятельных районов, упраздненных в 1959 году.

Полный текст акта приобщен к материалам архивного уголовного дела № 13290 на военнопленного, бывшего унтерофицера германской армии Гейл Карла, осужденного 21 мая 1948 года на 25 лет каторжных работ за совершенные злодеяния.

АКТ

Составлен 15 апреля 1945 года Комиссией в составе председателя Акатова В. А., членов комиссии: Клеопина И. К., Иванова Н. С., Гаранина В. И., Дребезгова К. С., Гордеева А. Д., секретаря Ивановой А. М. о злодеяниях немецких фашистов с 3 июля 1941 года по 23 июля 1944 года в Псковском районе Псковской области.

Районной комиссией в течение с января по апрель 1945 года произведен учет фактов злодеяния немецких фашистов на территории Псковского района и ущерба, причиненного захватчиками в период оккупации, составлено 237 актов об уничтожении хозяйств, собрано 7663 индивидуальных заявления граждан, пострадавших материально и от фашистского террора, произведены раскопки могил массовых захоронений замученных и расстрелянных граждан, советских военнопленных в дер. Моглино, совхозе «Диктатура», в поселке бывшей психиатрической больницы Черняковицы, проведено следствие по имевшим место случаям зверского массового уничтожения женщин, детей, стариков в дер. Добривидки, Лихова, Ланева Гора и других, изучены и обобщены многочисленные документы и акты партизан и советских патриотов, написанные в период немецкой оккупации по случаю сожжения деревень и массовых расстрелов и угона населения в немецкое рабство, опрошены многочисленные очевидцы, партизаны и пострадавшие от немецкого террора.

В течение 36 месяцев своего временного господства на Псковщине немцы проводили жестокую политику террора к советскому населению, грабили государственное и личные хозяйства, уничтожали советских граждан, угоняли в Германию на каторгу девушек и парней, устанавливали кровавый полицейский режим в каждой деревне.

Оккупанты выжгли 468 деревень района на 8642 колхозных двора со всеми общественными постройками. При этом уничтожено: 114 школ, 26 изб-читален, 4 больницы, 2 клуба с киноустановками, 2 свиносовхоза, 4 кирпичных завода, 2 снетосушильных завода, рыбные промыслы на Псковском озере, Зональная опытная льноводная станция «СТРЕМУТКА» всесоюзного значения, железнодорожные станции Торошино, Череха, Березка, полустанки: Черняковицы, Стремутка, 2-й и 3-й разъезды, Красные Пруды. Уничтожены железнодорожные пути, увезены и взорваны рельсы 5 железных дорог протяжением до 150 километров.

В течение всего периода временной оккупации Псковского района немцы методически уничтожали советских граждан. Всего комиссия установила по району: расстреляно мирных жителей — детей, женщин и стариков — 228 человек, сожжено в пожарах живыми 73 человека, повешен 1, убито и расстреляно при зверских нападениях армейских и жандармских частей на лесные лагеря мирных жителей 227 человек, а всего 529 человек.

Кроме этого, не вернулись из концентрационных лагерей в Печерах в 1941 году, где применялись массовые расстрелы, из лагерей Пскова и пропало без вести в застенках гестапо псковских тюрем более 2500 человек. Массовое уничтожение мирных граждан проводилось с необъяснимой жестокостью и неслыханным зверством.

Например, близ деревни Моглино комиссией вскрыта могила, где обнаружено пятьсот пятьдесят (550) трупов женщин и детей евреев и цыган. В деревне Добривидки Москвинского сельсовета фашисты загнали 15 человек в колокольню церкви. Арестованных заставили внести в колокольню ящик с толом, затем расстреляли из автоматов и после взорвали церковь. 9 января 1944 года в деревне Монастырек фашисты закрыли в избах и сожгли 13 человек жителей этой деревни.

Фашистские убийцы не скрывали и не прятали своих кровавых преступлений. Издевательства и массовые убийства проводились открыто, публично, с целью запугать население. Изувеченные трупы убитых убирались оставшимися в живых родственниками или однодеревенцами. В 1942 году в особенности многие немецкие интенданты занимались так называемой земельной реформой. По случаю отмены колхозов 8 марта 1942 года в городе Пскове был проведен митинг и богослужение, на которое насильно было согнано несколько тысяч крестьян окрестных деревень.

Хутора и отруба немцы обещали всем благонадежным и радивым крестьянам после войны, а во время войны немцы в деревнях оставляли так называемое общинное хозяйство с натуральными поставками зерна — 12 пудов с га посева, молока — по 350 литров с коровы и по усмотрению коменданта по всем видам сельскохозяйственных продуктов. В совхозах немцы организовали государственные и помещичьи хозяйства. В совхозе имени Ворошилова, как и в других хозяйствах, еще в августе 1941 года были вывешаны объявления на трех языках: немецком, финском и русском — о том, что все земли, имущество и постройки совхоза поступают в распоряжение Торошинской комендатуры и будут управляться в интересах армии великой Германии. В совхозе был назначен управляющий немец-фашист. На скотные дворы были поставлены коровы и овцы, отнятые у населения и оставшиеся в колхозах на откорм, которые шли для снабжения армии и в большем количестве отправлялись в Германию.

В отделении совхоза Петрово была организована колония с постоянным гарнизоном, где в качестве рабочей силы привлекались военнопленные.

В Матурихе был назначен особый управляющий, который приехал с женой и был намерен остаться хозяином подаренного Гитлером имения. Несколько семей рабочих, оставшихся в совхозе, И крестьяне окружающих деревень были бесплатной рабочей силой.

Помещик Шульц был посажен хозяином в совхозе «Диктатура». На долгорепицких торфопредприятиях немцы организовали каторгу, где работали мобилизованные девушки и парни от 14 лет из окрестных деревень.

Рабочий день на торфяных работах продолжался 12 часов. Платили за работу немецкими марками столько, что на дневной заработок едва можно было купить коробку спичек. За обед в столовой, состоявший из баланды из гнилых овощей, высчитывали из заработка, и очень многие, питающиеся баландой, должны были доплачивать в конце месяца.

За недостаточное прилежание на работе наказывали палками или пороли публично тут же на торфу или отсылали для порки на завод «ПРОЛЕТАРИЙ», куда возили торф.

На Ваулинском карьере частная германская фирма организовала гравийные разработки. В 1943 году на разработках работали до 500 человек. Среди рабочих были поляки и чехи, большинством рабочих была мобилизованная молодежь Псковскою района. Условия здесь еще более тяжелые, чем на Долгорепицах. Немецкие надсмотрщики избивали рабочих палками и железными прутьями. Избитыми до потери сознания ежедневно были десятки.

Избитого Лешу ГОРИНА, подростка, толкнули под груженую вагонетку, где он и погиб. Ваулинский карьер был страшным местом и заслуженно назывался Ваулинской каторгой.

РАЙОННАЯ КОМИССИЯ: /Подписи/

Подготовил А. Пузанов, старший советник юстиции


А МОГЛО БЫТЬ…

В 1945 году на Псковском узле оставались в основном только стены от вокзала, от вагонного и паровозного депо напротив. Отделение движения расположилось в уцелевшем трехэтажном здании бывшей пересыльной тюрьмы или бывших детских яслей. От прекрасного Летнего сада железнодорожников оставалось только несколько матерых ив. Сад был обнесен высоким забором и утопал в зелени, за которой скрывались танцплощадка, эстрада, домик сторожа с огромным Слюнявым догом… Ничего этого уже не было. Стояло только какое-то сооружение со странным названием «Американка». А ведь молодежь узла в довоенные годы с удовольствием посещала свой Летний сад, откуда по выходным неслись звуки духового оркестра под управлением незабвенного дяди Коли Ворсунова. Клуб железнодорожников располагался по левой стороне Вокзальной улицы, в длинном деревянном здании. Жизнь в нем кипела, работало несколько кружков, из которых отличался драматический, где блистали зав. библиотекой Н. А. Кустова с мужем, медник депо В. Н. Кононов, Н. И. Варушеньев…

Рядом с клубом находилась пожарная часть под командой П. Левина, а за ними — филиал школы № 39 (16), где занимались пятые классы. Все здания сгорели, сад вырубили. Все нужно было создавать заново. Под клуб выделили второй этаж бывшей ж.д. столовой, расположенной между путями, рядом с паровозным депо. Вокруг мазут и копоть. Молодежи предложили заняться восстановлением здания. Но комсомольцы обратились к городским властям с просьбой передать железной дороге под Дом культуры бывшее здание штабной церкви, коробка от которой находилась на углу Вокзальной улицы и Пролетарского бульвара. Это было длинное сооружение из старинного кирпича с большими венецианскими окнами и высоким порталом, на котором успели вырасти березки. Оно было очень даже подходящим под ДК. Ни Иркутских казарм, ни военного плаца, ни конюшен, ни складов на нем уже не было, и сам Бог велел отдать нам эти стены. Увы! Властолюбивые мужчины слишком непрактичны в таких делах, да и ломать — не строить.

Таким образом, псковские железнодорожники вот уже более пятидесяти лет обходятся без своего Дома культуры, которые имеются на всех узловых станциях отделения дороги. Библиотеки из-за отсутствия родного помещения без конца переселяют с места на место. В новом веке вопрос неожиданно разрешился: отделение дороги ликвидировали, крупные предприятия — тоже, людей уволили и… Так и тянет на грубость в адрес умников из МПС. Дом культуры теперь без надобности — не до веселья.

На Вокзальной улице довоенного времени было несколько ж.д. казарм, как их именуют, в которых жили ж.д. чиновники, машинисты и другие работники транспорта. После войны сохранился только один такой дом, в котором поселился начальник отделения движения Савицкий С. Г. По другую сторону улицы находился льдопункт, куда в марте свозили на лошадях прямоугольные глыбы льда из Великой и укладывали в штабеля, обсыпая опилками, сохранявшими лед до следующего сезона. Рядом высилась эстакада. Лед разбивали ломами и загружали в вагоны-ледники. На этой же улице, напротив Вокзальной площади, находилось кольцо городского трамвая, чуть дальше — ж.д. магазин, который называли почему-то Виленской лавкой. На площади проходила запасная маневренная ветка, остаток от Гдовского направления, путь которого немцы разобрали и вывезли на металл. При въезде на площадь, между зданием детских яслей и льдопунктом, стояла будка переезда и шлагбаум. Когда завод «Выдвиженец» стал расширяться, пути и шлагбаум сняли и площадь заасфальтировали.

Склад топлива и депо были обнесены высоким забором, но мы, детвора, лазали под него за цветами на полянах и глазеть на бронепоезд, стоявший на запасном пути, как в песне. Это было громоздкое и нелепое сооружение на колесах, с торчащими пушками и обслугой в синих фуражках.

Была у железнодорожников и своя баня, которую все любили за натуральную парилку. В семидесятые годы нерадивые чиновники из НГЧ закрыли ее.

Вообще у железнодорожников, отделенных от города, как церковь от государства, было все свое: школы, больницы, магазины, детские сады и т.п., в том числе и жилье, поэтому ж.д. район — в пасынках у города и по строительству, и по благоустройству. Так, печально знаменитый поселок «болото» более походит на резервацию, где ничего, кроме магазина, нет. Город строится, ремонтируется, хорошеет, а его лицо — привокзальный район — с каждым годом хиреет и мало походит на лицо областного центра…

Вокзал был восстановлен снаружи к 150-летнему юбилею А. С. Пушкина в июне 1949 года. До войны центральный корпус был трехэтажным, на втором этаже располагались: кондукторский резерв, ревизоры НКПС, редакция узловой газеты «Ленинский ударник», узловой партком. При восстановлении корпус сделали сквозным, уменьшив таким образом намного метраж полезной площади. Вестибюль и залы ожидания были отделаны темным дубом и обставлены такой же темной тяжелой.мебелью. В ресторане, как тогда было модно, стояли искусственные пальмы и чучело медведя. Лицевая сторона вокзала имела навес во всю длину, защищая пассажиров от непогоды.

Больничный комплекс до 1941 года состоял из поликлиники из старинного красного кирпича, уцелевшей в лихие годы, и двух деревянных зданий — больницы и родильного дома, — расположенных в небольшом сосновом лесу. Больница не сохранилась, роддом разобрали, а лес при строительстве нового комплекса зачем-то вырубили. Меж тем, комплекс расположен между двумя грузовыми станциями, и больные дышат загрязненным воздухом…

В конце сороковых между Вокзальной улицей и ж.д. Летним садом был котлован метров пятьсот длиной, в виде амфитеатра, склоны которого густо зарастали репейником. Внизу котлована, на поле, играли в футбол, цыгане раскидывали свои шатры и что-то мастерили, а зимой ребятня каталась с откосов на лыжах. В этом котловане можно было обустроить спортивный комплекс со стадионом. В конце сороковых его засыпали обломками войны и разбили сквер. Теперь там построены автовокзал и АЭС.

Ходила легенда, что этот котлован в далекие времена являлся частью канала, якобы прорытого к реке Великой для захода торговых судов.

В конце Вокзальной улицы была ж.д. школа № 40, а напротив несколько домов барачного типа. В войну школа сгорела, а вот бараки уцелели до сего времени. Зато построенные в послевоенные годы восемь капитальных восьмиквартирных домов снесены (кроме двух) под строительство очередного завода… Когда летишь над городом, хорошо видно это средоточие заводов в центре города. Стратегия, черт возьми!

Уютные улочки и переулки предвоенного ж.д. района, где детвора играла в лапту, в казаки-разбойники и прыгала в классики, были заселены в основном небольшими частными домиками, утопавшими в садах. Сейчас эти места выглядят совсем не так, и становится жаль незабываемых лет детства…

Т. Е. ЯРМОНЧИК


ПСКОВСКОЕ СОДРУЖЕСТВО МОЛОДЕЖИ ПРИ ПРАВОСЛАВНОЙ МИССИИ

ОБ АВТОРЕ

Ростислав Владимирович Полчанинов родился в России в 1919 году в разгар гражданской войны. В 1920 году, когда белая армия покидала Крым, он вместе с родителями оказался в Югославии. Как и многие русские эмигранты, Полчаниновы нашли там приют.

В Сараево Ростислав закончил русскую гимназию и продолжил свое образование в Белградском университете на юридическом факультете.

Во время второй мировой войны он вместе с другими молодыми людьми был отправлен немцами, оккупировавшими Югославию, на работу в Германию. Оттуда он совершил побег и через Варшаву и Ригу приехал в Россию, куда рвалась его душа. Впервые он увидел свою родину в марте 1943 года, прибыв в Псков. Здесь Ростислав Полчанинов был принят на работу в Православную миссию в качестве учителя церковной школы.

В 1944 году Р. В. Полчанинов вместе со своей семьей эвакуировался из Пскова в Германию, а в 1951 году эмигрировал в Америку, где и живет поныне. Вся жизнь Ростислава Владимировича, до эмиграции в США и после, связана с русским скаутским движением. Р. В. Полчанинов — видный общественный деятель русского зарубежья.

ПУБЛИКАЦИЮ Р.ПОЛЧАНИНОВА И СЛОВО ОБ АВТОРЕ ПОДГОТОВИЛА М.Ф.ЯКОВЛЕВА

В сочельник 1942 г. при Варлаамовской церкви на Запсковье Василий Васильевич Миротворский (погиб во время бомбардировки в 1944) основал кружок молодежи сперва только для совместного чтения Евангелия, а затем перешел и на беседы на религиозные и национальные темы. В. В. Миротворский был «движенцем» из Печор (по-эстонски Petseri), т.е. членом РСХД — Русского Студенческого Христианского Движения.

Весной 1942 г. в Пскове были открыты три городские начальные школы, несколько платных частных и две церковные школы — Варлаамовская и Дмитриевская. В этих школах, кроме отцов настоятелей, в первой о. Константин Шаховской и во второй о. Георгий Бенигсен (1915-1993), преподавали: В. В. Миротворский (до летних каникул 1942), Константин Иосифович Кравченок (1918-1973), Раиса Ионовна Матвеева, Надежда Гавриловна Одинокова, Зинаида Федоровна Соловская и с марта 1943 г. — автор этих строк — Ростислав Владимирович Полчанинов (р. 1919). Может быть, были и другие, но их имен нет в моих записках того времени.

Летом 1942 г. В. В. Миротворский организовал паломничество Варлаамовского кружка в Псково-Печерский монастырь. В кружке было 12 девочек 13-14 лет. Немцы дали пропуск на переход через границу зоны военных действий (Operationsgebiet), где находился Псков, в Печоры, входившие вместе со всей Эстонией в состав Остланда (Эстония, Латвия, Литва и часть Белоруссии), и даже разрешение на пользование железной дорогой. В. В. Миротворский решил совершить паломничество, как полагается, пешком, во всяком случае в один конец.

Из Пскова вышли рано утром, чтобы пройти за один день примерно 30 километров пути до Старого Изборска (по-эстонски Vana Irboska), и там переночевали у знакомых Василия Васильевича.

На следующий день, перевалив горку, паломники увидели знаменитый Псково-Печерский монастырь, окруженный крепостной стеной с башнями, тоже сохранившимися лучше псковских.

…Паломники вернулись в Псков из Печор по железной дороге. В России немцы прицепляли для русских к пассажирским поездам товарные вагоны с надписью на двух языках: «Fur Eincheimische — для здешних». Подобного унижения для жителей Прибалтики не было, к поездам вагонов «для здешних» не прицепляли, и псковские девочки вернулись домой в удобных пассажирских вагонах.

После отъезда В. В. Миротворского в Вильну (Vilnius) на Богословские курсы, специально организованные экзархом Сергием (Воскресенским) для подготовки миссионеров, и перевода о. Константина Шаховского в другой приход, школа и кружок молодежи при храме св. Варлаама Хутынского перестали существовать, но девочки принимали участие в жизни Содружества.

Раиса Ионовна Матвеева, вдова известного общественного деятеля и председателя НТС в Нарве (Эстония) — Леонида Дмитриевича (1912-1941), расстрелянного большевиками, тоже движенка, руководила группой молодежи при соборе. Ей нравился общий гимн для скаутов-разведчиков «Будь готов, разведчик, к делу честному…», и она научила ему свое звено старших, которому он тоже понравился и был принят ими как гимн их звена.

Вскоре после приезда в Псков я посетил сбор этого звена и принес показать небольшой альбом фотографий лагеря варшавской дружины в Свидере в 1942 г. Показывая альбом, я рассказывал о работе с русской молодежью в Варшаве. Я им объяснил, что организация, которая по традиции с царского времени называется организацией разведчиков, именно как организация запрещена немцами, и поэтому надо быть во всем очень осторожным. Потом я кое-кого принял в организацию. У меня дома, без свидетелей, перед маленьким русским значком-флажком, девушки давали Торжественное обещание разведчиц, и я им давал лилии со св. Георгием, которые я привез для этой цели из Варшавы.

Я приехал в Псков в марте 1943 г. на должность преподавателя Закона Божия вДмитриевскую школу в помощь настоятелю о. Георгию Бенигсену, который был перенагружен разными делами: приход, приют, школа, беседы с молодежью и выступления по радио.

Кладбищенская церковь св. Димитрия Мироточивого была последней действующей церковью в Пскове. Ее открыл и в ней стал служить приехавший на Пасху 1942 г. о. Георгий Бенигсен, организовавший сразу и приют для сирот, и школу. В приюте первое время было 137 человек, но к моему приезду их осталось чуть больше 50 человек детей от 6 до 13 лет. Руководство приютом о. Георгий поручил Н. Г. Одиноковой — тете Наде, как ее звали дети. Покровителя приюта о. Георгий нашел в лице начальника WiKado (Wirtschaftkomando) — хозяйственного коменданта, немца по фамилии Бруно. Он был в первую мировую войну офицером русской царской армии, был большим русофилом и, чем мог, помогал приюту. Он выделял для приюта дополнительное питание, включая молоко и жиры, которое русскому населению по карточкам не полагалось. По карточкам русские получали только хлеб, картошку, соль и спички.

Первое время о. Георгию помогал в школе В. В. Миротворский, а после его отъезда Зинаида Федоровна Соловская и Константин Иосифович Кравченок, который не всегда мог приходить на занятия, так как его часто посылали по хозяйственным делам Миссии в другие города псковщины.

В первый же день о. Георгий Бенигсен, представив меня старшему классу, оставил меня проводить урок, а сам пошел по другим делам.

По Закону Божьему в этом классе мы проходили Божественную литургию по «Церковному календарю на 1943 г.», который составил о. Н. Н. Трубецкой. В этом календаре ему же принадлежал и материал, по которому я вел занятия. Следующий урок оказался пустым, и меня попросили остаться с классом. Я спросил ребят, что они делали раньше на пионерских сборах, но ничего интересного от них не услышал. Я попросил их спеть мне какую-нибудь песню, ребята пошушукались и дружно спели мне какую-то не очень веселую песню явно дореволюционного времени, начинавшуюся словами «Наша школа небогата», потом ребята спели советскую детскую песню «Мы едем, едем, едем в далекие края», потом «Веселый ветер». Эту песню знал и я и пел с ними вместе, но после этой песни они умолкли. Я их спросил про замечательную пионерскую песню «Крутыми тропинками в горы…», которой, оказалось, они не знали, и спросили меня, откуда она мне известна. Я им рассказал, как «Радио «Москва» регулярно разучивало со своими слушателями новые песни. Я сказал, что у меня радио не было, но кто-то имел, разучил и потом меня научил. Оказалось, что и у ребят ни у кого радио не было, и их никто не научил петь эту песню. Потом я разучил с ними эту песню, а они научили меня некоторым песням, которых я не знал, но это все было потом. На этот раз я спросил их, что они пели на пионерских сборах. Ребята меня перестали стесняться и дружно, вместе со мной, спели «Тачанку». Я почувствовал, что между нами завязалась не простая, а особая дружба «заговорщиков». С этого момента я стал для них «свой».

Первые месяцы в церковные школы поступило много детей старше 14 лет, чтобы не идти к немцам на работу, так как учащиеся церковных школ не брались на учет немецкой Биржей труда и через школы получали свои продовольственные карточки. Но осенью 1942 г. Биржа труда взяла на учет всех учеников церковных школ старше 14 лет, и они уже не могли больше посещать уроки. Число учащихся в церковных школах резко сократилось.

В конце апреля 1943 г. в Псков прибыл митрополит Сергий (Воскресенский) (1898 или 1899-1944). Пасха падала на 25 апреля, и митрополит посещал в пасхальные дни псковские приходы. Посетил он и Дмитриевский приход, приют и школу. По этому случаю Варлаамовцы и Соборная группа молодежи устроили в помещении Дмитриевской школы спектакль. Ставилась пьеса «Лгунишки», пелись песни и декламировались стихи. Перед спектаклем в Дмитриевской церкви был молебен, а молодежь встречала и провожала владыку, устроив шпалер от входа в церковный двор до самого храма. В помещении школы по случаю посещения владыки был вывешен первый, и увы последний, номер стенгазеты Варлаамовского звена — «Возрождение». Владыка остался очень доволен работой с молодежью.

К этому надо добавить, что «детский праздник» состоялся 6 мая в день св. Георгия, небесного покровителя организации российских разведчиков. На дворе приюта была вкопана мачта, и на ней был поднят впервые после ухода белых из Пскова в 1919 г. бело-сине-красный флаг.

Русский флаг не был запрещен немцами, многие псковичи носили на костюмах бело-сине-красные значки, которые делались в Риге и свободно продавались в Пскове, но немцы и не поощряли национальной символики. У флага была своя долгая и интересная история. Его хранил все советское время один прихожанин Дмитриевского прихода, зашитым в матрац, и передал его о. Георгию Бенигсену. Флаг был поднят о. Георгием на его собственный риск и страх, но все обошлось благополучно.

Незадолго до дня св. Георгия я провел в узком кругу КДВ — курс для вожаков. Я надеялся от отрядной системы перейти к звеновой, но должен признаться, что это мне не удалось. Все девушки были очень милые, исполнительные, но без инициативы, без амбиций и без руководительской жилки в характере.

Когда в мае 1943 г. даже дети старше 12 лет были объявлены трудообязанными и церковные школы были в связи с этим закрыты, митрополит Сергий, высоко оценивший работу с молодежью, учредил 15 мая «Стол по распространению христианской культуры среди молодежи». Начальником Стола был назначен о. Георгий Бенигсен, а я был его ближайшим помощником.

В книге С. И. Колотиловой и др. «Псков. Очерки истории» (Лениздат, 1971) на стр. 286, говоря об учреждении Стола, было сказано: «Таким образом НТС мог активно использовать влияние церкви не только в Пскове, но и на всей подведомственной миссии территории» и далее: «Среди молодежи Пскова активизировала свою деятельность профашистская белоэмигрантская организация Национально-трудовой союз (НТС). Многие члены управления Псковской православной миссии являлись ее активными деятелями».

Это, конечно, клевета. НТС не был не только «профашистской» организацией, но был организацией антифашистской и преследуемой нацистами. Известно, что в 1942 г. в Гатчине было арестовано и расстреляно несколько членов НТС из бывших военнопленных, в 1943 г. был расстрелян руководитель НТС в Литве — Андрей Рисов, и не он один, но массовые аресты членов НТС начались в мае 1944 г.в Германии.

Вечером 22 июня 1943 г., по случаю годовщины начала войны, был сильный налет советской авиации. Немецкие зенитки защищали город, особых разрушений не было, но сильно пострадал приют. Среди детей не было ни убитых, ни раненых, но приюту пришлось переселиться в Мирожский монастырь. Школьное здание сохранилось, и там устраивались сборы кружков, пока о. Георгий Бенигсен не получил разрешение использовать второй этаж колокольни для сборов молодежи. Первый этаж был занят свечным заводом, а второй был в очень запущенном состоянии.

Среди школьных и внешкольных работников своим умением и энергией выделялась Раиса Ионовна Матвеева, которую девушки очень любили. В августе 1943 г. она со своими девушками привела второй этаж колокольни в человеческий вид. Эта большая комната стала местом нашей внешкольной работы, и не только с нашими бывшими школьниками, но и с более старшей молодежью. Для младших на колокольне устраивались сборы, а для старших был создан Литературный кружок с чтением докладов.

С варлаамовцами я пытался выпустить второй номер «Возрождения», но он к дню открытия, назначенного на 1 сентября, не был готов, и я выпустил стенгазету «Заря». Весь номер, кроме передовицы, состоял из газетных вырезок. Моей целью было расшевелить редакцию, что мне и удалось, и было выпущено то ли один, то ли два номера. Они у меня не сохранились, но у меня сохранился последний номер «Стенгазеты Литературного кружка» от 25 января 1944 г. с критикой предыдущего номера. 14 января 1944 г. Красная армия под Ленинградом перешла в наступление. Немцы начали отступать, но от псковичей это скрывалось, пока на улицах Пскова не появились спасающиеся бегством немцы. После этого немцы начали готовиться к эвакуации Пскова.

Вывозили они все, что только можно было вывезти. Даже выкапывали зарытые в землю кабели. Православная миссия получила приказ готовиться к эвакуации.

Работа Псковской миссии велась только два с половиной года, и люди сегодня удивляются, каким громадным религиозным подъемом сопровождалась ее деятельность. Даже дети, воспитанные в антирелигиозном духе, почувствовали себя православными, и это у них осталось на всю жизнь.

Приказ об эвакуации был для меня трагедией. Надо было уходить на Запад. Вероятно, такую же трагедию пережили в 1920 г. и мои родители, покидая родину. Получив увольнение с работы в миссии, я сразу же покинул Псков. Перед отъездом был у нас прощальный сбор. Я дал всем адрес проживавшего в Берлине Дейки (Андрея Николаевича) Доннера (р. 1923), которого я хорошо знал по разведческим лагерям в Югославии, и сказал, что через Берлин они смогут связаться со мной, а через меня и друг с другом.

С женой и тещей мы покинули Псков 8 февраля, а на 18 февраля была назначена немцами эвакуация Православной миссии и многих других гражданских учреждений. Павел Васильевич Жадан (1901-1975) в своей книге «Русская судьба» пишет: «18 февраля 1944 года был первый налет советской авиации на Псков. Потом налеты продолжались, но с меньшей силой. Они причинили серьезные разрушения и парализовали жизнь города».

Добавлю от себя, что немцы оставили город совсем без противовоздушной обороны, забрав прожекторы и зенитки в Германию. Советская же авиация систематически разрушала город.

Я возвращался в Псков в мае 1944 г. за книгами, которые я собирал по развалинам города для пополнения беженской библиотеки в Риге. Крепко стояли древние храмы, а деревянные дома, в том числе и домик Пушкина, разваливались, как карточные домики, от воздушных волн, сопровождавших бомбовые удары.

Каменные здания на Великолуцкой (Советской) улице были превращены в груды кирпичей. Каким-то чудом уцелела только Старая почта (1795) и церковь Архангела Михаила (XVI в.).

С эвакуацией Пскова и ликвидацией Псковской миссии работа с псковской молодежью не прекратилась. Она велась все годы войны, но это уже другая тема.

Р. ПОЛЧАНИНОВ, США, Нью-Йорк


ПОСЕЩЕНИЕ РАЗВАЛ ПРЕЖНЕГО НЕМЕЦКОГО ГОСТИНОГО ДВОРА 15 МАЯ 1873 ГОДА

В бытность мою в настоящем году в Пскове довелось мне в обществе члена-секретаря археологической комиссии г. К. Г. Евлентьева сделать несколько в высшей степени интересных археологических экскурсий по историческому Пскову.

Осмотрев некоторые замечательные памятники старины в городе по реке Пскове и искренне пожалев, что такой важный памятник, как дом покойного почетного гражданина Ивлева (бывший Ямского, а затем Трубинских), называемый иными так же домом Петра I, скоро исчезнет, не оставив о себе и следов*, подобно тому, как исчезли уже многие памятники местного старинного быта. С кремлевской возвышенности увидели мы близ часовни св. Ольги, что на Завеличье живописные развалины довольно болыпого каменного строения. На мой вопрос «Что это за развалины?» г. Евлентьев сообщил, что, хотя и были сделаны им об этом здании некоторые изыскания и разведки в народе, почти никто, к сожалению, ничего не мог сказать ему ни о происхождении и ни о прежнем назначении этого здания, что, по всей вероятности, это остатки прежнего немецкого гостиного двора, который, как известно по истории, находился в этой части города и на этом месте.

Спустившись из Кремля на р. Великую и перейдя плавучий мост, пробрались мы в огород отставного чиновника Жигневского для ближайшего осмотра заинтересовавшего нас памятника.

Предположение члена-секретаря показалось мне весьма правдоподобным. Означенные развалины находятся на весьма удобном для международной торговли пункте, а именно: на самом берегу Великой и близ плавучего моста, на котором, как известно, производились в старину все торговые сделки псковичей с немцами, не имевшими права для этой цели входить в самый город.

В самом образе постройки палаты нашли мы подтверждение вышеприведенного предположения, а именно: палата двухэтажная, с подвалами, совершенно засыпанными землей, она имеет форму параллелограмма с двумя выступами на противоположных концах длинника здания, а именно — на западной стороне, которая обращена к Мироносицкому кладбищу, выступ находится на северозападном углу развалины так, что все здание похоже формой своей на букву 2. Как на восточной, так равно и на западной сторонах палаты находится по одному входу и по несколько окон в верхней части полукруглых. Кроме того, по бокам западного входа, бывшего, как кажется, парадным, находится с каждой стороны по маленькому четырехугольному оконцу, как это бывает в старинных немецких постройках, в которых эти оконца устраивались для того, чтобы рассмотреть и расспросить стучавшегося, не отворяя дверь. На северной стороне во втором этаже одно окно, но не посередине стены, а ближе к восточному углу здания; с южной тоже одно окно, vis-a-vis с первым. В северо-западном выступе усмотрен нами каменный пол с отверстием, ведущим, по-видимому, в подвал. В южной стене внутри покоев есть углубление возле окна, в которое, по всей вероятности, был вделан деревянный шкаф. Окна нижнего этажа, против русского старинного обыкновения, начинаются весьма близко от земли. Это последнее обстоятельство может служить новым подтверждением того предположения, что развалины — это есть остаток бывшей постройки немецкого гостиного двора. Да и весь общий вид здания весьма мало вмещает в себя чисто русского стиля и походит более на старинное здание Германии. Вообще,.в интересах археологического дела весьма полезно было бы иметь чертежи и рисунки с этого памятника, который со дня на день обваливается все более и более. Не менее важно было бы произвести также раскопки внутри и вокруг развалины, которые всенепременно повели бы к новым археологическим открытиям. Домохозяин Жигневский, на огороде которого находится означенный интересный памятник местной старины, сообщил нам, что он знал одного старика, который хорошо помнил еще времена воеводские, но что, по его сказания, даже в то отдаленное время здание это было уже в развалинах и никому не было известно, кто и с какой целью построил его. Один только наш тысячелетний Псков может вмещать в себя такие памятники старинного быта, о происхождении которых не сохранилось в народе никаких сведений.

* Дом этот предназначен на слом за ветхостью. Археологическая комиссия, озабочиваясь сохранением в памяти этого замечательного памятника, заблаговременно распорядилась снять с него план и фасады и перспективный вид покоев.

Член псковской археологической комиссии Н.К. Богушевский. «Псковские губернские ведомости» от 15 сентября 1873 г»


ПРОГУЛКИ Г-НА ЕВЛЕНТЬЕВА: ЧЕРЕХА

Деревня Череха находится на пути в Саввопустынский погост, при устье сплавной речки того же имени, впадающей в р. Великую у бывшего Пантелеймоновского монастыря (ныне заштатная церковь), в 5 верстах от губернского города*.

Обыватели, кроме землевозделывания, занимаются еще производством глиняной посуды, а у одного имеется даже пчельник. Крутом леса, местоположение одно из самых здоровых и веселых. Через деревню проходят два тракта: шоссе и железная дорога, — и поэтому устроены два моста: железнодорожный и шоссейный. Там есть мелочная лавка.

Деревенька Череха есть излюбленное, так сказать, место для прогулки псковичей, которые едут туда берегом или плывут в лодке по рекам Великой и Черехе. Там постоянно живет несколько семей из города на даче, Даже в зимнее время любители санной езды не забывают посещать эту веселенькую деревеньку. У св. Пантелеймона один раз в год совершается церковная служба: тогда в деревне проходит народное гулянье при стечении городской публики, а в прежнее время на шоссейном мосту, устраивались танцы под музыку.

В виду того, что дер. Череха поставлена в самые благоприятные санитарные условия, нельзя не пожелать учреждения в ней железнодорожной полустанции, что представляло бы для всех псковичей без исключения возможность во всякое время дня и года посещать оплаченную деревеньку. С устройством железнодорожной полустанции частная предприимчивость, конечно, не замедлила бы соорудить там достаточное количество дачных домиков, а также завести приличную гостиницу и бальную музыку, и тогда дер. Череха совершенно преобразилась бы в летнюю резиденцию для псковичей. Вообще заметим, что с загородными деревеньками нашими, в которые выселяются псковичи на лето, у нас не существует никакого публичного сообщения, например, вроде губернских омнибусов. Туда надобно идти или пешком, часто по жаре и йод дождем, или нанимать за дорогую цену извозчика, у кого нет своего экипажа.

* Речка Череха есть историческая речка. Через нее польский король Стефан Баторий, подступая к Пскову в 1581 году, переправлял свои разноплеменные войска.

«Псковские губернские ведомости», 7 сентября

© Стерх, 2001.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *