Древний Псков. Кром и Довмонтов город

ПЕРВЫЙ ХРАМ БЛАГОВЕЩЕНИЯ

Даты основания первого храма Благовещения на Крому мы не знаем. Он был «тёплым», то есть в нем совершались зимние богослужения. Он был двухъярусным: наверху находился престол Благовещения, в подклете — престол во имя «святой благоверной княгини Ольги Российской».

Впервые Благовещенский храм упоминается летописцем в 1485 году, когда в Троицком соборе состоялся молебен во избавление от засухи, а затем был совершён крестный ход к церкви Благовещения. Вот рассказ летописца: «И священноиноки и священикы и диакони, помолишася богоу святей троицы, съ множеством народа идоша съ кресты къ Благовещению святей богородици, и егда (когда) начаша петь молебен, внезаапу (внезапно) бысть гром и туча велиа (великая) съ силною боурею и з дождем…». И хотя здесь не говорится, что дело происходило на Крому, но иначе этот текст не истолкуешь.

На всех старинных изображениях Пскова (ХVI-ХVIII вв.) в углу Крома у Смердьей башни показан одноглавый храм Благовещения. Наиболее детально он изображен на аксонометрическом плане Пскова 1694 года. Храм покрыт четырёхскатной кровлей, несёт световой барабан с луковичной главой. А с запада — со входной стороны храма — на стене над Великой стоит пристройка к нему, которая соответствует его верхней лестничной площадке, или паперти. Она состоит из двух частей: открытой и закрытой — с одной лицевой стеной , но каждая несёт свою двухскатную кровельку. Каждая имеет два арочных проёма. Однако у левой (северо-западной) , которая соответствует входу во храм, — арки большие, а сама она похожа на верх крыльца ризницы Псково-Печерского монастыря. Её, действительно, можно трактовать как открытую паперть собора, которая одновременно является и видовой площадкой, выходящей на Великую. Быть может, в широких арочных проёмах висели колокола … Вторая часть этой предполагаемой паперти (та, что ближе к Смердьей башне) закрытая, с узкими арочными окнами. Поскольку у неё главы нет, это — не придел, а небольшая палата.

На иконе из часовни Владычного Креста пристройка на стене дана более схематично — под одной широкой двухскатной кровлей. (Допустимо, что такой этап в её жизни был.) А может быть, на стене, выходящей на Великую, близ Смердьей башни была самостоятельная постройка — подобно тому, как Владычные палаты стояли на Персях?.. Ведь после того, как у Смердьей башни изнутри Крома произведен раскоп, стало очевидным, что храм Благовещения не смыкался со стеной, выходящей на Великую, ибо здесь обнаружен широкий глубинный проход (древний проезд), идущий вдоль стены от Смердьих ворот. (Иные даже называют его захабом.) Однако стоит вспомнить, что над захабом у Троицких (Великих) ворот стояла келья Арсения, — следовательно, под ней был помост или свод, перекинутый через «ущелье» захаба — от стены до стены. Такое могло быть и здесь, то есть, поднявшись по лестнице Благовещенского храма, можно было и войти в него, и выйти на стену — в крытое помещение, опирающееся лицевой стороной на крепостную стену над Великой.

Икона из лавки купца Жиглевича помогает нам представить первоначальный облик храма Благовещения. По рисунку кровли можно угадать, что сперва она имела шестнадцать скатов, затем уже стала четырёхскатной (как на других изображениях). Может быть, виною этому грандиозный пожар 1562 года, когда во Пскове сгорели 52 церкви и даже «церковь огоре Живаначальныа Троица и все церкви в Домантовои стене»? Затем последовало их восстановление.

ВЛАДЫЧЕНЬ ДВОР

В южной части Крома, у Персей, там, где мы проходим по дугообразной асфальтированной дорожке, любуясь Троицким собором, некогда стоял «Митрополичь двор со всяким каменным и деревянным строением», упомянутый в «Извлечении из городовой сметы 1699 года». Свой митрополит во Пскове появился после того, как в 1589 году в Москве было введено патриаршество. Вначале «Митрополичий двор» именовался «Владычным» (по летописи даже «Владычень»). Надо полагать, что он был перенесён на

Кром после пожара 1562 года, когда сгорел «Владычень двор», стоявший на «площади».

Есть данные, что на Крому, куда был перенесён Владычный двор, прежде стояли «палаты с зелием или порохом», то есть пороховой склад, который не мог не сгореть во время страшного пожара 1562 года.

Что знаем мы об этом дворе, кроме того, что на нём были каменные и деревянные строения?

Почти на всех иконах с изображением Пскова, восходящих к 1581 году, показаны большие Владычные палаты, которые стоят на стене, на Першах, занимая место между Смердьей башней и Колокольницей — впритык. (Палаты были деревянными и сгорели в пожар 1788 г.) В том же документе 1699 года мы читаем: «А в … Кремле-городе строенья: три церкви Божий, и въ томъ числе одна строитца соборная церковь каменная во имя Святыя Живоначальные Троицы; вторая церковь каменная во имя Благовещения Пресвятыя Богородицы; третья на Митрополиче дворе церковь ж каменная, а имянованием Четыредесятъ (то есть Сорока — Е.М.) Мучениковъ». Отсюда следует, что на Владычном дворе стояла только одна церковь «Четыредесятъ Мучениковъ», а церковь Благовещения находилась вне этого двора.

На иконе из часовни Владычного Креста показаны две одноглавые церкви — обе со световыми барабанами и четырёхскатной кровлей. Одна стоит на Владычном дворе, другая — вне его. Это и есть церковь Благовещения: она отступает от Смердьей башни на ширину Владычного двора и огораживающих его построек.

В 80-х годах прошлого столетия автор «Археологического указателя города Пскова и его окрестностей» И.И. Василёв писал о том, что против «западных дверей» Благовещенского собора на реку Великую «стоял большой каменный дом с огромною залою внизу в самой земле. Своды этой залы утверждались на огромной колонне, находящейся среди ея» (то есть на центральном столбе, как это бывало в трапезных палатах псковских монастырей XVI века); «в восточной стене было большое железное кольцо, из чего заключают, что это была тюрьма». Возможно, что именно свод этой «огромной залы» и был пробит в земле во время раскопа у Смердьей башни в наши дни.

На плане Пскова 1740 года «Владычень двор» занимает примерно половину территории между Персями и Троицким собором. Обращает на себя внимание, что Перси на этом плане по сравнению с другими крепостными стенами даны непомерной толщины. С восточной стороны Митрополич двор огражден стеной захаба. Со стороны, обращённой к Троицкому собору, то есть с севера, Митрополич двор ограничен большим корпусом с внутренними проездными воротами вблизи захаба. (Так можно трактовать соотношение двух частей этого корпуса.) У крепостной стены над Великой показаны планы двух примыкающих друг к другу строений. Ближнее к Персям (но отстоящее от них) имеет с востока сложную форму в плане — в виде прямоугольных выступов. Эта постройка чуть отстоит от крепостной стены над Великой. Надо полагать, что это — не старый Благовещенский собор, а та самая одностолпная палата с кольцом в стене, которая стояла против входа в новый Благовещенский собор. Рядом с этим зданием, которое мы условно определили как одностолпную палату с кольцом в стене, показана прямоугольная в плане постройка, примыкающая вплотную и к этой «палате», и к крепостной стене над Великой. Она стоит вне Владычного двора, а лишь ограничивает его своей продольной стеной. На плане, приложенном к статье Н.Ф. Окулича-Казарина «Новые данные по топографии и истории Пскова», она обозначена как «Церковь Благовещения в тереме» (наше искомое).

Когда мы почувствовали под ногами «череп» ушедших в землю зданий и увидели глубокую «ямину» и уходящую на её дно Смердью башню, сразу стало понятным, что зелёной травкой у Персей поросло не пустое пространство. Мысленно, на наших глазах, оно начинает заполняться, обрастает постройками. Итак, в углу Крома над Великой недалеко от Смердьей башни издревле стоял храм Благовещения. А у Персей — палаты, в которых хранили боезапас. Потом пространство у Персей занял «Владычень двор» со своим храмом (XVII век). Внутренняя сторона захаба стала его торцовой стеной; при Петре Великом территория Крома у Персей была выровнена (но Владычный двор ещё существовал), а в первой половине XIX века, в пушкинское время, в этой части Крома встал новый Благовещенский собор. Он был возведён в классических формах с отступом от угла Крома, отодвинут от него по диагонали.

Представление об ушедших постройках дают изображения на иконах, на старинных планах Пскова и фотографиях.

БЛАГОВЕЩЕНСКИЙ СОБОР XIX ВЕКА

Новый Благовещенский собор отступил от угла Крома, заняв часть вечевой площади. Он был возведён в 30-е годы XIX века по проекту А. И. Мельникова. По данным Василёва, собор стоял на том месте, где прежде находился каменный одноэтажный флигель с пристройками, в котором помещался соборный клир.

Новый собор в плане — крупный квадрат с четырьмя прямоугольными выступами, занимавшими середину каждой стены: алтарь и три портика. Отступавшие от стены колонны увенчаны невысокими фронтонами. За западным портиком прятался притвор. Ротонду барабана огибали полуколонны, между которыми шли окна. Завершённый куполом барабан объединял композицию, словно держал портики в своей деснице.

Собор был снесен в 30-е годы нашего столетия. Автор «Спутника по древнему Пскову» Н.Ф. Окулич-Казарин сообщает, что остатки зданий «Архиерейского дома», то есть Владычного двора, были сломаны при постройке нового Благовещенского собора.

ВЕЧЕВАЯ ПЛОЩАДЬ

… А теперь приблизимся к Троицкому собору и вступим на вечевую площадь. Да, именно здесь гудело псковское вече… («вечье», как его иногда называет летописец). Сюда спешили «скобари», сбегался люд по зову вечевого колокола. Здесь решались главные вопросы в жизни государства, в жизни всех псковичей: о войне и мире; о призвании того или иного князя; о налогах; о смертной казни; о крупных строительных работах… Изменение законодательства республики могло произойти только с согласия веча.

Стояли по «концам» (то есть жители каждого района города стояли вместе). Своё согласие или несогласие выражали криками. Так родилось «У веча кричанье». Вот подтверждение летописца: «… И у вечь кричание, а не ведущи голова, что язык говорит». (Увечья — от веча пошли.)

С виновными вече расправлялось круто. В 1484 году на вече убили посадника Гаврила за подмен грамоты в ларе — государственном архиве. А когда выяснилось, что Иван — пономарь Троицкого собора — брал тайком деньги из ларя (хранилища казны при Троицком соборе) «да в той гибели доспел 400 рублей», его били кнутом на вече, потом сожгли на Великой. (Дело было в 1509 году.)

ВЕЧЕ

«Президиум» веча находился на «Степени» — своего рода трибуне — специальном помосте, возвышавшемся над толпой. (Аналогия: Лобное место на Красной площади в Москве, с которого провозглашались указы. Только Степень псковская была не круглой, а полукруглой.) На Степень вели ступени — отсюда и её название: «Степень» — ступень, уступ. Отсюда пошло и определение «степенной посадник» — находящийся в «степени» в данное время, в отличие от «старых посадников», из которых состояла «Господа»: они прежде были «степенными». (Отсюда и слово «степенный», и понятия нового времени: наша научная «степень» кандидата, доктора наук.) Во время вечевых собраний на Степени находились и князья, и послы. Однако неугодного князя могли со Степени и «сопхнуть» … «В лето 6971 (1463). Выгнаша псковичи князя Владимира Ондреевича изо Пскова, а иныя люди на вечи съ степени съпхнули его; и онъ поехал на Москву съ бесчестиемь к великому князю Ивану Васильевичю (Ивану 111 — Е.М.) жаловатися на Псковъ».

В 1495 году на вече в одних рубахах стояли священники Андрей и Иван, которых хотели «кнутом бесчествовати» за то, что они отказались идти воевать в помощь Москве «на свею» (то есть на шведов — Е.М.); священники ссылались на правила святых отцов, где было написано, что с церковной земли «рубитися не подобает» (то есть, что священники не подлежат «мобилизации» — Е.М.). «И посадники псковский и со псковичи, а в степени тогда был посадник Яков Афанасьевичь Брюхатои да Василеи Опимаховичь» хотели силой настоять на своем «и иных всех попов и дьяконов изсоромотиша». (Колоритны прозвища посадников: Опимахович и Брюхатый!..)

Но вот наступил 1510 год — ответственный и трудный момент в присоединении Пскова к Москве, когда пришедший в Новгород великий князь Василий III объявил псковичам свою крутую волю, «чтобы у вас вечья не было да и колокол бы вечной сняли, а здесь быти двем наместником, а по пригороду по наместнику же быти» (то есть, чтобы во Пскове и его пригородах управляли наместники великого князя).

«… И нападе на псковичь страх и трепет и туга, и пересохша гортани их от скорби и печали, и уста их пересмягли …

… И сообрашася на вечи, начаша думати, ставити ли щитъ против государя и запирати ли ся во граде. И вспомянуша крестное целование, что не мощно на государя руки подняти… И послаша гонца Еустафия сотцкого бити челом со слезами от мала и до велика, чтобы ты, государь нашъ великий, князь Василеи Иванович, жаловал свою отчину старинную; а мы, сироты твои, преже сего и ныне неотступны были от тебя государя и не противны были тебе государю; богъ воленъ да и ты с своею отчиною и с нами людишками своими. И прислал князь великий дияка Третьяка Далматова … Третьякъ имъ на вечи сказал первую и новую пошлину … чтобы у вас вечья не было да и колокол бы вечной сняли … Да отговорив то, да сел на степени. И псковичи удариша челом в землю, и не могли против его ответа дати от слезъ и туги сердечныя, и никого же несть иже бы тогда не плакал…».

«Како ли не оупали зеницы со слезами вкупе; како ти не оурвалося сердце откорени». (Потрясающий трагический образ, переданный летописцем: как очи со слезами не выпали, как сердце не оторвалося от корени.) «И токмо ему отвещали: посол государевъ, даст богъ заутра и мы себе подумаем да тебе о всем скажемъ. И бе тогда во Пскове плач и рыдание и стонание, во всех домех другь друга обнимающе. На утрия же … позвониша на вече и собрашася посадники и все псковичи, и приеха дьякъ государевъ, и начаша ему тако говорити: тако у нас написано в летописцех, с прадеды и деды и со отцемъ его государемъ крестное целование с великими князьями положено … а нынеча богъ волен да государь в своей отчине и дедине во граде Пскове и в нас и в колоколе нашем …».

Думаю, что на Степени обычно стояли. А московский дьяк Третьяк Долматов, «отговорив», нарочно сел на Степень — в нарушение традиции (что и отметил удивленный летописец).

В XV веке вечевая площадь была замощена деревянными плахами. В Псковской летописи есть такое сообщение: «В лето 6926 (1418 год) … Того же лета повеле посадникъ Федос и весь Псковъ намостити буевище и около церкви святыа Троица, и тынъ отыниша около церкви». Слово «буевище» может быть трактовано как церковный участок. Инга Константиновна Ла-бутина, автор книги «Историческая топография Пскова в XIV-XV веках», справедливо рассудила: «Поскольку замощение буёвища было предпринято всеми псковичами, …можно предположить, что буевище было местом вечевых собраний». Троицкий собор оградили от многолюдной площади.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *