Взгляд с птичьего полета. Перси. Захаб

КРОМ — изначальная крепость Пскова.

Псков начинался с Крома и немыслим без него. Кром — сердце города: сюда, словно артерии, устремлялись улицы-дороги. Издали виден собор. Он указывает место Крома, возглавляет город. Троицкий собор — патрональная святыня Пскова, его символ, его утверждение. Если новгородцы говорили: «Кде София, ту и Новгород» (то есть где Софийский собор, тут и Новгород), то псковичи в трудную минуту жизни обращались друг к другу с сакраментальными словами: «Братья мужи-псковичи! Постоим (или даже «потягнем») за Святую Троицу, за своё отечество!» Это боевое присловие псковичей, идущее от князя Довмонта, повторялось из века в век…

Свое главенствующее положение в городе Троицкий собор сохранил до сих пор. (Поэтому Псков ещё не погиб, не потерял лица!)

Псков немыслим без Троицкого собора — так же, как Москва без Ивана Великого, возглавляющего Московский Кремль вкупе с его соборами; так же, как немыслим и Санкт-Петербург без Петропавловской вертикали.

В нашем стремлении ознакомиться с Кромом, освоить его сокровенное, мы сразу встречаемся с препятствием — словно ударяемся лбом о стену (да еще крепостную!..). Наше движение в пространстве сталкивается с движением во времени, словно мы идем против течения.

ВЗГЛЯД С ПТИЧЬЕГО ПОЛЕТА

Быть может, чтобы избежать этого и облегчить нашу задачу, стоит «подняться над самим собой» — взглянуть на Кром с птичьего полета, сразу охватив пространство, а потом уже двигаться навстречу времени? Поскольку физическая возможность воспарить вряд ли кому представится, обратимся к аэрофотосъемке или к одному из старинных планов Пскова. Более всего нам поможет план Пскова 1740 года — наиболее подробный из самых ранних его планов — или «План губернского города Пскова», приложенный к «Спутнику по древнему Пскову» Н.Ф. Окулича-Казарина. Рассмотрим его.

Мы видим вытянутый мыс, омываемый двумя реками. Малая река — Пскова — с живописно изгибающимися берегами под острым углом впадает в большую реку — Великую. Этот мыс занял Кром — первооснова Пскова. Так издревле выбирали место для поселений: реки — дороги; реки — помощь в обороне. Так была поставлена сама матушка-Москва — при впадении Неглинной в Москва-реку. И тоже — на холме: дабы грядущей крепости господствовать над окружающим пространством. (А какая гордость в образе города!.. Так всегда бывало в творениях истинных зодчих: единство пользы и красоты. Это сказывалось даже в выборе места…) Для города Пскова был избран высокий скалистый мыс при слиянии рек.

Сразу обращаю внимание на то, что издревле говорили и писали: «на Кром», «на город» (как «на гору»), «на Крому», а не «в Кром», «в город». Кром стоял на возвышенном месте, к нему надо было подняться, взойти. И в этом была торжественность.

Стоит обойти Кром вокруг — вдоль обеих рек, облазить берега, освоить заросшее цветущими травами его крутое каменное подножие, чтобы почувствовать высоту кромской скалы, крутизну берегов, чтобы понять, что такое Кром в своей неприступности. (Ведь само слово «неприступный» родилось от «не приступить» — не мочь пойти на приступ!) Крутизна берегов вместе с глубиной рек помогала защите Крома. Скала сделалась и постаментом Троицкого собора, утвердившего город-государство.

Обычно мы сравниваем форму Крома с неправильным вытянутым треугольником, в вершинах которого поставлены крепостные башни. Такое сравнение приблизительно. Форма Крома, скорее, напоминает длинный язык или лезвие ножа, обращённого выпуклой режущей стороной к малой реке. Благодаря этому стена над Псковой несколько длиннее стены над Великой. Пришлось здесь поставить дополнительную крепостную башню — тем более, что она была необходима для защиты Крома со стороны узкой реки.

Вблизи «рукоятки ножа» у «лезвия» имеется выемка — выгиб внутрь, подобный перехвату. Это место позднее заняла колокольня Троицкого собора, дошедшая до наших дней.

Город — град — ограда … Сочетание функций военной и гражданской: защита и живая жизнь, которая находится под защитой, — то, что нужно защищать. Одно занимает площадь, другое ограждает эту площадь по периметру. Само слово «город» произошло от «городить», «огораживать». Поставили жители селища вокруг своих жилищ тын стоячий, вбили заостренные колья в насыпанный вал — вот уже и городище! Так было и в истории Крома. Так и на Крому соединились внутреннее пространство (его наполнение) и ограждение — крепостные стены. И то, и другое менялось. В жизни Крома происходили качественные изменения, но на все века оставалось одно — главенство в городе. Крепостные же стены в течение многих веков выполняли свою одну-единственную задачу — защиты.

Глядя на Кром с птичьего полета, на его план, освоим основные части его укреплений, их краткую хронологию.

Главное мы охватили: две стены, идущие вдоль рек, сомкнулись над устьем Псковы; третья стена их соединяет. Она идёт от реки до реки. Эта стена была пръступной (здесь легче было идти на приступ) и именовалась Персями (что означало «грудь»), или Першами (что созвучно слову «перший», то есть «первый»). В местах перелома стен стоят башни: Смердья — над Великой; Троицкая — над Псковой. (Обе по краям Персей.) Третья башня глядит на устье Псковы «в куту Крома» — «Кутний костёр» — как её определяет летописец. (За ней закрепилось имя Кутекромы.) Документы XVII века называют её ещё Красной, то есть Красивой. Четвертая — Средняя башня — стоит над Псковой, между двумя крайними. Она называлась ещё Снетной. (В ней сберегалась снеть «собакам на ядь», то есть корм для собак, которые охраняли примыкающую часть Крома.) Троицкая башня именовалась также Часовой: на ней помещались городские часы. Эта башня стояла рядом с главными воротами Крома.

На Кром вели двое проездных ворот: Смердьи и Великие (или Троицкие). Они располагались по краям Персей под защитой своих башен: Смердьи ворота — у Смердьей башни; Великие, или Троицкие, — у Троицкой-Часовой. Смердьи ворота сначала были единственными. Великие пробили в конце XII века. Было на Крому ещё двое ворот — не проезжих — со стороны Псковы: Малые Троицкие ворота, которые выходили на Пскову над Рыбниками (рыбным торгом) неподалеку от Троицкой башни, и «воротца» — между Средней башней и Кутекромой.

В летописи мы не находим сведений ни о том, когда были заложены крепостные стены Крома, ни о возведении его первой крепостной башни — Смердьей — у единственных тогда ворот города. Первые сведения о Кроме у псковского летописца появляются только в тридцатые годы XIV века. Предание приписывает основание Пскова княгине Ольге. Археологи установили три «долетописных» периода строительства его стен: VIII-Х века — деревянные стены Крома, поставленные на «глиняном валу»; Х-ХIII века — первые каменные стены, сложенные «насухо» (то есть без скрепляющего известкового раствора), примкнувшие к валу изнутри крепости; и каменные стены XIII века, сложенные на растворе. Они примкнули к валу снаружи. Затем началось строительство новых башен, усиление стен «прикладными» и их наращивание в высоту.

В самом начале XV века (в 1400-1401 гг.) были возведены сразу две башни: Троицкая и Кутний костёр. Средняя башня над Псковой была поставлена в 1416 и возобновлена в 1419 году.

Обратимся вновь к плану Крома.

Место Троицкого собора — «дома Святой Троицы» — было выбрано издревле. Тут стоял и каменный собор XII века, и собор XIV века, и собор, возведённый в конце XVII века, дошедший до нашего времени. (Возможно, что именно здесь, на этом месте, утвердил город их предшественник — деревянный собор.) Каждый собор передавал своему преемнику эстафету веков. Такое место было традиционным. Собор стоял вблизи главных ворот крепости. (Вспомним Никольский собор в Изборске, который стоял так же!) А ведь южную стену Крома, возможно, ещё и отодвинули: значит, сначала ворота находились ближе к собору. Троицкий собор был обращён к растущему городу, прибавлявшему свои территории, прежде всего, именно с этой стороны. Собор словно благословлял город, который окаймляли все новые и новые пояса оборонительных стен.

Интересно, что при каноническом расположении главного входа в собор с запада (как и во всех наших церквах), при общей объёмности архитектуры, главным фасадом Троицкого собора сделался боковой, южный, обращённый ко входу на Кром — к месту главной общественной площади. Вспоминается, что у Успенского собора в Московском Кремле главным стал тоже южный фасад, обращённый к Соборной площади. То есть ведущей была градостроительная проблема.

Крупный объём собора отсекает от территории Крома примерно одну треть. Эта треть — входная, парадная, расположенная перед собором.

Троицкий собор XVII века почти полностью перерезает Кром. Алтарные полукружия (апсиды) остановились близ стены над Псковой, оставляя только узкий проход между собором и крепостной стеной. (Крестному ходу в пасхальную ночь тут приходится трудновато.) С противоположной стороны соборная лестница прямо-таки упирается в крепостную стену над Великой. Пришлось под лестницей вырезать арку для прохода-проезда на внутреннюю территорию Крома. Троицкий собор разделил Кром на две неравные части: меньшую, ближнюю к воротам, общественную, где и теперь много народа; и большую — за собором, ныне пустую, в которой есть некая затаённость и лик которой нужно подымать из тьмы веков, словно град Китеж, всматриваясь в глубину озера… Впрочем, в этом нуждается весь Кром, а более того — мы сами, чтобы понять, «откуда есть пошла Русская земля». (А мы-то всё заботимся, что нам есть, а о ней — меньше всего.)

Обозначим — кратко — основные этапы в исторической биографии Крома. Считаю, что главных было два: Кром — начало Пскова и Кром — общественный центр вечевого города-государства. А начался Псков с той затаённой территории за Троицким собором, где ныне — гуляй по зеленой траве-мураве!.. Именно там нашёл свое место изначальный город (VIII век). Второй — наиглавнейший этап: Кром — общественный центр Пскова. Это вечевая площадь перед Троицким собором и сам собор — как господин города-государства (XIV-XV века). А за Троицким собором — хранилище боезапасов Пскова и добра его граждан.

Затем пришли этапы помельче. (Хотя на всём протяжении истории собор оставался доминантой и символом города; таким он является и теперь.) Псков стал частью общерусского государства, и в XVI веке Кром сделался резиденцией духовной власти Пскова — псковского владыки, потом митрополита. (Его двор находился у Персей.) А в затаённой части Крома сохранялся государственный боезапас и стояли «государевы житницы». В начале XVIII века (при Петре Великом) Кром, продолжавший нести свою вековую оборонительную миссию, вместе с Довмонтовым городом вошёл в новую систему обороны. (В Довмонтовом городе была воздвигнута Рождественская батарея, прикрывавшая мост через Пскову; на Крому — Красная батарея, державшая под прицелом устье Псковы.)

…А теперь спустимся с высот общего обозрения и вернёмся в Довмонтов город — иначе на Кром не попасть. И, держась за нить, будем разматывать клубок времени, чтобы прийти к самому началу. Рассмотрим все подробно, постепенно — по мере нашего продвижения в пространстве.

ПЕРСИ

Итак, наш путь лежит на Кром… Перед ним огромная по своему целостному масштабу, выгнутая упругой дугой его пръступная стена — Перси. Кром грудью встречал врага. Перси … И Троицкий собор над ними — как задник на сцене… Вместе они господствовали над Довмонтовым городом, объединяя его разрозненные постройки, создавали главный акцент. Главе города свойственен крупный масштаб.

Отсюда — со стороны междуречья — врагу легче всего было идти на приступ — штурм города. Однако псковичи не моргали. У подножия Персей они выкопали ров, который назывался Греблей. Ров соединил между собою реки, и Кром превратился в остров. Правда, дно Гребли сейчас лежит на метр выше водной поверхности рек, однако в те времена вода в реках стояла значительно выше, чем теперь, — с тех пор реки обмелели…

Гребля уходила вглубь на 10 метров от современной поверхности земли. Когда археологи открыли стену Персей до их основания, впечатление было головокружительным. По краям Персей над реками возвышались башни. У их подножия могучую крепостную стену прорезали ворота. Через Греблю к воротам вели мосты. Посреди Персей, несколько сдвинутая в сторону Великих ворот, подымалась Колокольница — стройная башенка с высокой шатровой кровлей, увенчанная главкой с крестом. Колокольница была обращена к городу. На ней висели колокола Троицкого собора и вечевой колокол — «большой вечник», зычный голос которого созывал псковичей на вече — общенародный сход. Композиционно Колокольница завершала Перси с воротами и башнями по сторонам, объединяла их.

Как мы знаем, Смердьи ворота сперва были единственными. Великие ворота пробили в конце XII века. Это было освящено перенесением мощей князя Всеволода-Гавриила из церкви Дмитрия Солунского Довмонтова города в Троицкий собор. Пскову нужна была самостоятельность, и он обрёл своего первого святого. (Князь Всеволод был изгнан новгородцами и, в пику им, принят псковичами, стремившимися к независимости от Новгорода. Княжил он во Пскове не более года.) Всеволод-Гавриил был канонизирован, то есть причислен к лику святых, в 1193 году — через 55 лет после смерти. Мощи его были перенесены в Троицкий собор в знак почитания святого и одновременно для того, чтобы духовно возвысить Псков, придать Троицкому собору особую внутреннюю силу.

Знаменательно, что с пробивкой новых ворот вырисовывается лицо растущего города. Великие ворота Крома предвосхитили Великие ворота и Среднего, и Окольного города, через которые прошла Великая улица — главная улица средневекового Пскова. Власти города, распорядившиеся о пробивке Великих ворот и определившие их место, безусловно, обладали градостроительным мышлением, предвидя грядущее развитие Пскова. Состоялось их освящение: перенесение мощей князя Всеволода-Гавриила стало для Пскова всенародным торжественным актом. Однако он не был единовременным. Первая попытка перенесения мощей окончилась неудачей. Вот что рассказывает «Степенная книга», вошедшая в полное собрание русских летописей.

«Священницы же со княземъ и вси людие града Пьскова малии же и велицыи, приидоша со свещами и съ кадилы и со многими ароматы (благовонными курениями) въ церковь святого великомученика Дмитрея, радующеся и веселящеся духомъ». Но рака святого не пожелала войти в Смердьи ворота. Пришлось пробить Великие ворота в другом месте. Само название «Великие» говорит о том, что проём новых ворот был больше, чем Смердьих, в которые, как полагают, не прошла рака. (Однако Смердьи ворота были проездными — сдаётся, что дело заключалось не в их ширине.) Вопрос стоял о духовной необходимости новых — парадных ворот Крома, а вместе с тем решалась насущная градостроительная проблема. Она была освящена и оправдана именем Всеволода, его чудесным повелением пробить новые ворота. (Всеволод явился в сновидении одному «богобоязненному мужу» и повелел это сделать.)

На Кром двинулась вторая процессия. «И абие весь священный соборъ града Пьскова, игумени и священницы и диакони и клирицы и весь причетъ церковный и черноризицы и вси христолюбивый мужие и жены и юноша и девы и взяша раку» снова понесли её в Троицкий собор. Это свершилось в 1193 году 27 ноября.

Рака Всеволода-Гавриила была помещена в Троицком соборе. Там она находится и теперь. Рядом с ракой в соборе хранились меч и щит Всеволода.

Быть может, они были уничтожены одним из пожаров?.. Щит не уцелел. А тот меч «фряжской работы», который находился в соборе, а ныне сберегается в музее Пскова, и издревле считался мечом Всеволода,специалисты датируют XV веком. Быть может, он послужил заменой утраченного?.. Или помещён рядом с ракой в память Всеволоду?.. Важно, какой меч был выбран и сделался святыней Пскова. Меч большой, тяжелый, «двуручный» (его надо было подымать и опускать на голову врага двумя руками). На нем надпись. И хотя она сделана по-латыни, она стала девизом Пскова и забывать её не следует: «Honerem meum nemini dabo» — «Чести моей никому не отдам».

Рассказ о пробивке Великих ворот в общерусской летописи был первым упоминанием оборонительной стены Пскова-крепости, то есть и самого Крома. Великие ворота не прорубили, а именно «пробили» — следовательно, в конце XII века Перси были каменными. Они возобновлялись несколько раз. Псковский летописец фиксирует это в 1337, 1421-24 и 1462-65 годах. В сообщении под 1337 годом есть праздничная приподнятость. Это была первая запись своего, псковского летописца о Кроме, или детинце, как он его именует. Псков шёл к отделению от Новгорода, бодро ощущая свои силы — свою самостоятельность. Вот эта запись: «В лето 6845 (1337) … приделаша Персии оу детинца, и путь простороннейши (просторнейший) створиша (сотворили) к святей Троицы на город». То есть была расширена дорога на Кром — чувствуется торжественность восхождения «на город» — к Троицкому собору. Этот путь вёл через Великие ворота.

В записи под 1424 годом есть интересная подробность: стену каменную «перси Кромскыа» «делаша пол четверта года (т.е. три с половиной) 200 мужь, а найма взяша 1000 и 200 рублов». . Говоря об обновлении Персей, летописец обычно добавляет: «и колокольницу» «поставиша на персех», «и колоколы повесиша», «ко святей Троицы на новой колокольницы».

Сперва Колокольница была деревянной, потом стала каменной. Под 1426 годом мы читаем:

«В лето … 6934 … того же лета поставлена бысть колокольница древянаа на старом месте к святей Троицы на першех и колоколы повешены бысть». Деревянная Колокольница стояла на каменном помосте.

На иконе из часовни Владычного Креста и на иконе из лавки купца Жиглевича мы видим каменную Колокольницу, превратившуюся в самостоятельную башенку, встроенную в Перси. У Колокольницы были два яруса звонов, перекрытых щипцовыми кровельками: по зубцу кровли над каждым проёмом. Над ними — общий шатёр. Низ Колокольницы был прямоугольным, верх — восьмигранным.

Подымаясь над Персями, Колокольница утвердила себя как символ вечевой республики, её начальное слово. Голос вечевого колокола — «большого вечника» — звучал повелительно. Он был слышен повсюду в городе: Господин Великий Псков призывал всех псковичей на общий сход. Это был глас народа. Недаром при присоединении Пскова к Москве прежде всего спустили вечевой колокол и, словно знатного пленника или заложника, повезли в Первопрестольную.

Был ещё на Крому «малый вечник» — колокол, созывавший глав города на государственный совет. Возможно, что висел малый вечник тоже на Колокольнице. Малый вечник называли ещё «корсуньским» — видимо, привезли его из Корсуни, то есть Херсона Таврического (окраинной части нынешнего Севастополя). В Корсуни крестили князя Владимира Красное Солнышко, который затем крестил Русь ради её объединения.

Звонили на вече в один край колокола. Частые удары были похожи на набат: «А звонили в одинъ край в колокол и собирутся всякие люди».

Вечевой («вечный») колокол был спущен с Колокольницы 13 января 1510 года. Это означало конец псковской свободы.

1510 год. «… И генваря в 13 день спустиша колокол вечной у святыя Троица, и начаша псковичи, на колокол смотря, плаката по своей старине и своей воли». «…И повезоша его (колокол вечевой) на Снятогорскои двор ко Иоанну Богослову» — на подворье Снетогорского монастыря, которое находилось у моста через Пскову (по правую руку от него). А потом отправили «вечный» колокол к Москве. Туда же был увезен и «малый вечник».

Теперь единственными воротами, ведущими на Кром, остались Великие (или Троицкие). Их еще называют Тёмными. Почему? Быть может, потому, что с внутренней территории Крома в XV веке к ним примкнул захаб, то есть дополнительное укрепление ворот. Путь, ведущий от ворот, превратился в ловушку для врага — ущелье между двумя стенами, а впереди его замыкали вторые ворота; так что врагу, ворвавшемуся в первые ворота, нужно было штурмовать вторые, а его ещё и обстреливали сверху, с двух сторон — со стен захаба.

Может быть, название Тёмных ворот связано ещё и с тем, что в стене захаба были устроены «погреба», служившие темницами? А быть может, Троицкие ворота называют Тёмными потому, что в 1669 году архиепископ Арсений построил над воротами келью для себя — «теремок». Рядом с кельей находился «покой под сводом, вероятно, бывшей кухни» и «коридор под сводом». (Видимо, и кухня, и коридор примыкали к Персям изнутри Крома — см. альбом Годовикова, лист XXVI.) Теремок мог перекрыть часть захаба, и в нем, действительно, стало темно.

Фундаментальная реставрация Персей была произведена в XIX веке по указу императора Николая I, который побывал во Пскове в 1837 году. Во Псков явился видный архитектор того времени — Константин Тон, автор Большого Кремлёвского дворца в Москве. Тон провёл во Пскове всего лишь один день. Реставрация по его проекту шла с 1861 по 1871 год. Тогда «перетолковали» Смердью башню. (Из мощной круглой, уходящей своим подножием к Великой, она превратилась в гранёную башенку, получив название Довмонтовой.) Перестроили Великие ворота, уничтожив теремок Арсения.

Тоновские ворота обрели изящное обрамление — архивольт с орнаментом в духе второй половины XIX в. Недавно эти ворота почему-то сломали, теперь сделали заново. Часовую башню ныне возвели от основания: её не существовало с XVIII века.

ЗАХАБ

Наш путь на Кром лежит через захаб — «ущелье» между двумя крепостными стенами. («Захаб» — «захабень» — от «захапить» — «поймать»; его называли еще «охабнем»: «охапить» — охватить.) Захаб вытянулся между Великими и Малыми Троицкими воротами, глядевшими на Пскову. Справа со стороны Псковы в стене захаба были устроены «погреба», которые служили государственной тюрьмой. Под 1452 годом псковский летописец сообщает: «В лето 6960. Поставлена бысть стена новая на Крому в охабни, и оучиниша в ней погреби от Пскове межи ворот». Две камеры погребов были открыты раскопками 1973 года. Ныне они реставрированы (предполагается, что их было пять). В 1478 году в эти погреба псковичи ввергли немецких купцов в ответ на то, что немцы в Юрьеве заключили в темницу 25 псковских купцов. (Такой «обмен любезностями» был тогда в обычае: в 1436 году псковичи посадили в погреб 24 немецких «гостя» за нападение на псковских купцов в мирное время). В

1484 году в погреба ввергли непокорных смердов во время знаменитого «смердьего дела», когда смерды, было, уклонились от городских повинностей.

… Чем дальше мы продвигаемся по захабу, подымаемся на Кром — на город, тем чудесней и тем грандиозней раскрывается зрелище впереди… Перед нами вырастает белостенная громада Троицкого собора. Картина захватывает… Мы видели Троицкий собор извне — над Персями; но здесь, из ущелья стен, он открывается постепенно и потрясает своим масштабом… Вот он перед нами — во всю свою мощь …

Справа встает крупная колокольня собора. Однако это только её верх. Во всю свою силу она видна со Псковы, куда уходит её подножие. (Хорошо на неё смотреть с моста. Но лучший вид на Кром с Запсковья, с берега Псковы. Нужно найти точку перед апсидами Троицкого собора, когда собор кажется трехглавым…) По выходе из захаба рядом с колокольней открываются Малые Троицкие ворота, глядящие на Пскову.

Перед Троицким собором лежит большое свободное пространство, окружённое крепостными стенами. Близ собора и колокольни оно вымощено. Здесь была вечевая площадь. В 1979 году Василий Дмитриевич Белецкий раскрыл каменное основание «Степени», имевшее полукруглое очертание, обращённое дугой на восток, как и алтарные апсиды собора. (Выражаясь нашим языком, «Степень» — это «трибуна» для размещения «президиума» вечевых собраний: князя, посадника или посадников, послов). Она вторила апсидам собора, находясь в восточной части вечевой площади — сравнительно недалеко от колокольни.

Остальная часть свободного пространства, примыкающего к Персям, поросла травой. (Под нею скрывается кусок вечевой площади.) Своей обширностью обшее пространство соответствует масштабу Троицкого собора. Но … не будем торопиться! И не пойдем прямо к собору (хотя очень тянет приблизиться к нему: собор гипнотизирует), а выйдя из «ущелья» захаба, обойдем поросшее зелёной травой пространство близ Персей — по дуге, по которой разумно проложена асфальтированная дорожка. И, проходя по этой дуге, будем всё время поглядывать на собор, то есть пойдем с поворотом головы направо… И собор будет нам являться всё прекраснее и удивительнее … Но — стоп! Вдруг земля разверзается под ногами…

Мы остановились почти у угла крепости — близ маленькой восьмигранной башенки (ныне Довмонтовой), которая выросла на месте прежней — Смердьей … Когда земля ещё не оползла, в раскрывшемся перед нами раскопе было видно большое округлое тело настоящей Смердьей башни … Основание её уходило далеко вглубь… Оказывается, мы здесь ходим «по черепам» — по сводам ушедших в землю зданий. Один из этих «черепов» пробили в сравнительно недавнее время, когда сделали этот раскоп — в связи с реставрацией стены. Тогда и не подумали, что под ногами не просто грунт, не просто скала…

Значит, место, которое мы только что прошли, — не обычный пустырь: оно имеет свою историческую биографию. Поражает резкое понижение уровня земли у Смердьей-Довмонтовой башни. Основание Троицкого собора находится гораздо выше основания Персей. Следовательно, подъем скалы, на которой утвердился Кром, начинался с отступом от Персей. Перси оказались стоящими у подножия этой скалы. (Такие крепости — с понижением части стен — на Руси были известны: например, стена, обращённая к Волге в Нижнем Новгороде, хотя там крепость более поздняя. То же — во Владимире и в самом Московском Кремле.)

Существует предположение, что первоначально Кром занимал меньшую территорию, чем теперь, и что южная стена его с течением времени была отодвинута (то есть Перси «сошли под гору»). Вопрос этот в грядущем смогут решить археологи. Если такая «сдвижка» произошла, то это совершилось или до возведения Смердьей башни, о которой, как и о первоначальных стенах самого Крома, летописец умалчивает; или было одновременным актом: стену отодвинули и при ней поставили башню. (Интересно, что на иконе из лавки купца Жиглевича у Смердьей башни показаны ворота, выходящие на Великую35.) Может быть, расширения Крома потребовала необходимость увеличить вечевую площадь, её вместимость?..

Что же здесь было когда-то? Что таится в «подземном царстве» близ Персей и Смердьей башни? О чём говорят исторические свидетельства?

Здесь стояли храмы, был Владычный двор …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *