О судьбе книги "Щит и зодчий". Псков в долгу перед Вами

У этой книги — сложная биография. Она была написана давно.

Ее вторая часть — «Псковская земля» — пошла, хотя и с сокращениями, в издательстве «Искусство». Пришлось тогда добавлять «современность», поскольку рукопись показалась «слишком церковной». (Из «современности» я выбрала подвиг нашего народа в годы Великой Отечественной войны.)

Только теперь появилась возможность издать первую часть этой книги. В какой-то мере она становится историческим свидетельством, документом, книгой воспоминаний… Поэтому изменять что-либо в тексте я не берусь, тем более что само существо книги — ценность памятников древнего Пскова, их историческая биография -остается неизменным. Я сделала лишь некоторые вставки. Что же изменилось во Пскове за эти годы?

Беда постигла душу города — поющую Пскову… Берега Псковы и Великой в пределах города в 1976 году были объявлены заповедником. Соответственно, кипящую Пскову призвали к порядку («порядок» наводился от Гремячей башни и ниже). Ледниковые валуны с ее ложа были вычерпаны. Берега спрямлены, острова уничтожены. Сломана единственная во Пскове водяная мельница (а когда-то на малой реке их было свыше тридцати!). Померк блеск воды у ее истребленной плотины. Зато близ моста через Пскову протянули плотину бетонную, жесткую, которая обычно не работает, а от речушки Миля-вицы стали время от времени спускать в речку канализационные воды, поскольку мотор очистного сооружения «не тянет».

Перерезана звезда улиц, ведущих к церкви Богоявления с Запсковья. Фоном для ее живого силуэта сделались мертвые коробки современных зданий и упирающиеся в небо трубы. Дальняя точка зрения на эту церковь померкла.

То же случилось с церковью Успения с Паромени. Глухой экран коробкообразной гостиницы заглушил живописную композицию храма, подобного маленькому городку. Да еще рядом постоянно пасется целое стадо автобусов. (Такой же выпас организован сбоку церкви Покрова от Торга близ Николы Явленного.)

Мостик через Пскову у церкви Богоявления стал бетонным; за Окольной стеной на Запсковье исчез умиротворяющий пейзаж. И Запсковье и Завеличье потеряли почти все свои деревянные дома в окружении частных садов, которые создавали необходимую среду для белостенных церквей, сберегали животворный воздух и обаяние старого города. Кузнечики на Запсковье вдоль улиц уже не звенят… И многие каменные дома XIX века — благоприятное окружение для памятников древнего зодчества — стоят без окон, без дверей, с ободранными или провалившимися кровлями даже в центре города — уже не на краю, а за краем гибели. А ведь памятники архитектуры, лишенные своей среды, словно люди, оказавшиеся в чуждом обществе, замыкаются в себе и не отдают миру всех тех богатств, которыми они владеют.

Площадь старого Пскова составляет всего лишь пять процентов от территории нынешнего города! И надо сберегать все, что осталось в нем ценного, включая губернский Псков.

Исчезли каменные ядра из Довмонтова города, сложенные там весьма колоритно у крепостной стены. Уже нет перевоза через Великую между церковью Георгия со Взвоза и церковью Климента, который был извечно на виду у Ми-рожского монастыря. Искажен исторический пейзаж у Петра и Павла на Брезе, где князь Довмонт одержал свою последнюю победу.

Двор Псковского музея изменил свое лицо. Уже нет развесистого и уютного крыльца Поганкиных палат… Нет с нами и Леонида Алексеевича Творогова — вдохновенного создателя Древлехранилища, светлого духа русской старины. Нет Юрия Павловича Спегальского… многих, кто положил силы на то, чтобы сохранить Псков.

Россия — страна великой культуры, и Псков — ее часть. «Цивилизация» и «культура» неоднозначны, хотя одно не исключает другого. Неоднозначны и понятия «польза» и «выгода» (и тут очень трудно удержаться на должной высоте!..). Средства для жизни необходимы, но они — только средства, а не цель. Целить надо душу… В этом древний Псков может помочь. А может, и мы сами чем-то пособим Пскову в его непростой судьбе?..

Медвяно пахнет медуница.
Стоит высокая вода.
Дозорной башне порох снится,
Осады жаркая страда.
Но среди кипени сирени,
Перед глазницами бойниц
Я слышу только песнопенье –
Лады сладкоголосых птиц.

ПСКОВ В ДОЛГУ ПЕРЕД ВАМИ!
(СЛОВО О ЕЛЕНЕ НИКОЛАЕВНЕ МОРОЗКИНОЙ)

16 апреля 2002 года, Елене Николаевне Морозкиной исполнилось бы 80 лет. А прожила она 77. До сих пор кажется странным, что ее нет рядом с нами. Псков она любила до конца своей жизни.

Строки из биографии

Ее путь к Пскову был долгим и непростым. Биография Елены Николаевны, как и у многих людей ее поколения, кажется невероятно насыщенной и драматичной. Родилась она в древнем русском городе Смоленске в 1922 году в семье врачей. Отец — знаменитый врач-инфекционист, член-корреспондент Академии медицинских наук Николай Иванович Морозкин (1890-1966). Это был человек высокой порядочности и профессионализма. Он жил по принципу: «Делай свое дело и не жди благодарности». Горячо любимый отец был для нее в жизни мерилом интеллигентности и доброты. Внешне Елена Николаевна была на него похожа. Как и он, невысокого роста, крепкого телосложения, с живым лицом и яркими выразительными черными глазами.

Мать — Екатерину Александровну Дубинскую — также отли­чало «чеховское» отношение к своей профессии доктора. По стопам родителей пошла старшая сестра Наталья Морозкина. О себе же Елена Николаевна позже писала: «Но, как говорят, в семье не без урода. Этим уродом оказалась я. Получилось оно потому, что сила искусства, власть красоты всегда были надо мной как нечто высшее».

Школу Елена закончила в 1941 году — за несколько дней до начала войны. Вместе с ней был выпускником и Константин Ковцюняк, прекрасный, многосторонне одаренный юноша, любовь к которому она пронесла через всю жизнь. Его фотография всегда была на столе Елены Николаевны. Ему она посвятила и свою изумительную книгу стихов «Осенняя песня» (М., 1998 ). Когда началась война, Елена и Константин добровольцами ушли на фронт. Елена Николаевна с апреля 1942 года прошла всю войну рядовой в зенитной части, вплоть до мобилизации 30 июля 1945года, Костя погиб под Сталинградом. После войны (в 1951 году) она окончила Московский строительный институт и стала работать архитектором в Московской реставрационной мастерской.

В 1957 году Елена Николаевна поступила в очную аспирантуру Московского архитектурного института на кафедру истории архитектуры. Здесь произошла ее встреча с профессором Николаем Ивановичем Бруновым (1898-1971). Он был известным историком архитектуры, доктором искусствоведения, исследователем древнерусской и зарубежной (главным образом византийской) архитектуры. О нем Морозкина писала: «Огромный мыслитель, ученый с мировым именем, каких мало было во всей истории искусств». Именно Брунов оказал решающее влияние на выбор темы диссертации «Зодчество Пскова как наследие». Он же стал научным руководителем.

Защитница Крыпец

В ходе работы над диссертацией ею были изучены 85 памятников архитектуры Пскова и Псковской области. Ряд из них исследован подробнейшим образом (с обмерами, шурфами, зондажами). Это были в первую очередь ранее неизученные крупные архитектурные ансамбли Крыпецкого и Мальского монастырей (XVI в.), собор Елеазарова монастыря (XVI в.), Снетогорская церковь под колоколы (XVI в.), церковь Петра и Павла Сереткина монастыря (XV — XVII вв.)… Для сопоставления были осмотрены памятники Новгорода и Новгородской области.

Была произведена фотофиксация всех псковских и большинства новгородских памятников. Работа заняла 10 лет. Несколько лет ушло на изучение строительных ансамблей Мальского и Крыпецкого монастырей. Этот труд ввел в научный оборот целый ряд доселе неизученных и неопубликованных памятников. Исследование Морозкиной охватывает развитие псковского зодчества с XII по XVII век, определяет строительную основу и особенности псковского архитектурного мышления и устанавливает, что памятники псковского зодчества создавались как произведения народного эпического искусства. Защита диссертации состоялась 21 марта 1968 года. В результате блестящей защиты Елена Ни­колаевна получила степень кандидата искусствоведения, хотя многие члены ученого совета считали ее достойной докторской.

Ее любовь к Пскову была действенной и реально ощутимой. Одной из своих главных заслуг она считала (и это было действительно так) спасение жемчужины псковской земли — Крыпецкого монастыря. Сейчас даже странно представить, что эта обитель была центром духовности. Она прославилась именами основателя монастыря Саввы Крыпецкого — (II пол. XV в.), пришедшего с Афона, сподвижника друго­го псковского святого Евфросина Псковского и князя Стриги-Оболенского Ярослава Васильевича, в 80-е годы княжившего в Пскове и построившего дорогу на самом трудном участке к монастырю в благодарность за то, что Савва исце­лил его жену. У всех на слуху и имена Афанасия Лаврентьевича Ордын-Нащокина, который в XVII веке был иноком монастыря, а до этого крупным сановником, начальни­ком посольского приказа, любимцем царя Алексея Михайловича, человеком западной ориентации; митрополита Евгения Болховитинова (1767-1837) — русского историка, археографа и библиографа, написавшего историю княжества Псковского, друга Державина, просвещенного человека, в нач. XIX века жившего в монастыре.

С монастырем связаны многие исторические события. Наиболее известны осада обители отрядом воинов Стефана Батория в 1581 году, а в смутное время монастырь был приютом по пути в Литву Гришки Отрепьева. В 50-е годы XX века монастырь оказался заброшенным, а в 60-е годы псковские власти вообще решили его взорвать. Морозкиной удалось добиться постановки Крыпецкого ансамбля на учет в общество охраны памятников истории и культуры.

С тех пор она делала все для того, чтобы сохранить и защитить его. О Крыпецком монастыре она написала эти чудные стихи:

Где трясина и ряска,
Где у берега вязко,
Где стареют березы
И роняют листы
И колеблется воздух,
Стоит монастырь.
Он стоит на пригорке
Средь лесистых болот,
Отраженный в озерке,
Погружен в небосвод.
Словно в солнечной дреме
О протекших летах.
Никого рядом, кроме
Разлетавшихся птах.

По Руси

С именем Морозкиной связано спасение церкви Покрова от Пролома, древней части колокольни церкви Покрова от Торгу. Много сил отдавала она просветительской деятельности, щедро и открыто делясь своими знаниями. Преподавала в Московском архитектурном институте историю архитектуры и историю искусств. Многие, навер­но, помнят поездки по Псковщине под ее руководством, когда она с удовольствием выполняла роль экскурсовода. Она вообще любила путешествовать, странствовать по Руси. И делала это до самых после­дних лет, пока были физические силы. Можно говорить, что она исходила пешком добрую половину России, ночуя в деревнях, которые встречались на ее пути.

По Руси
Под парусами!
Парусина
В небесах.
Волны сини
заплясали —
Ах!..

Еленой Николаевной были опубликованы десятки научных статей и научно-популярных пуб­ликаций. Псков ей обязан прекрасными путеводителями, возможно, это лучшее, что было написано о псковской земле в изданиях подобного рода. Не менее важными для нее были поэтические сборники, иллюстрированные собственными рисунками. И стихи она писала легко и просто, обо всем, что она видела вокруг. Было издано четыре сборника: «По Руси». (СПб, 1992), «Распутица» (Псков, 1996), «Осенняя песня» (М., 1998), «Святогорье» (М., 1999). Но главной темой все­гда была русская земля:

Мир вам, хмурые просторы, —
Драгоценный неуют.
И леса, и косогоры,
И озимых изумруд!
Я старалась,
Я стремилась,
Я пришла к вам испросить
Вашу царственную милость,
Чтобы душу воскресить.

Наследие

Часто ее стихи были полны юмора по отношению к окружающему миру и к самой себе. Она — автор интересных воспоминаний о создателе древлехранилища Псковского музея-заповедника, старейшем музейном сотруднике, уникальном человеке — Леониде Алексеевиче Творогове (1900-1978), которого хорошо знала, считала своим учителем, называла «рыцарем духа». О нем она писала:

Прекрасен. Горд.
В страданьи — одинок,
В служеньи людям —
Бескорыстен.

Сама она часто посещала древлехранилище, с удовольствием принимала участие в жизни музея, была желанным гостем. Свой 75-летний юбилей отмечала так­же в музее. Здесь же она хотела оставить свой архив. Но, к сожалению, архив оказался разделенным, и теперь часть документов оказалась в музее, а часть в Государственном архиве Псковской области.

В древлехранилище создан фонд Морозкиной Елены Николаевны, который содержит ее рукописные труды, книги, воспоминания, документы, черновики стихов, диссертацию, дипломный проект театра, фотографии, письма, газеты с ее статьями и статьями о ней. Работая и соприкасаясь с ее наследием, вспоминая ее саму, снова чувствуешь, какая это была яркая, многогранная личность.

Слова, сказанные Еленой Ни­колаевной о Л. А. Творогове, вполне приложимы к ней самой: «Есть люди, которых, казалось бы, должно охранять государство, как памятники культуры». Жаль только, что Псков до сих пор не воздал должное своей духовной труженице и спасительнице памятников, никаким образом не увековечив ее светлое имя. Но я верю, что рано или поздно справедливость восторжествует, ведь Псков в неоплатном долгу перед Вами, дорогая Елена Николаевна Морозкина.

М.ПРОЦЕНКО, ст. научный сотрудник Псковского музея-заповедника. (Новости Пскова. 2002. 17 апреля)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *